Я хотел что-то сказать, но почувствовал, что любое слово будет неуместным. Вместо этого я просто кивнул, давая ей понять, что её откровение не осталось без ответа.
Мы снова замолчали, и эта тишина оказалась тёплой, почти утешающей. Люсиль первой поднялась, поправив платье.
— Спасибо, что выслушали меня. И… спасибо, что не похожи на других. Надеюсь, этот город вас не испортит.
Её слова прозвучали как прощание. Я смотрел, как она уходит, и её фигура исчезает в тени.
Гости пробыли в усадьбе ещё пару часов, затем Лорен, Александрис и Эндрю вызвались проводить дам до их домов. Я остался в усадьбе один и поднявшись в свою комнату, устало лёг в кровать. Закрыв глаза, я почувствовал, как дневные мысли постепенно растворяются в темноте, и вскоре сон забрал меня.
***
Сновидение, в котором я оказался, было одновременно тревожным и завораживающим. Я стоял посреди выжженных руин Айронхилла, некогда величественной крепости, оставшейся лишь углем и пеплом. Воздух был пропитан горечью, а ветер поднимал обгорелые обломки, кружившиеся вокруг меня, как стервятники. Безжизненная равнина, простиравшаяся до горизонта, казалась чужеродной и полной скрытых угроз.
— Прошло немало времени, Максимус, — раздался хриплый, зловещий голос. Звук эхом разнёсся по пустоши, словно сама земля обрела дар речи. Я обернулся и увидел фигуру, скрытую под клубами чёрного дыма. Из-под глубокого капюшона смотрели два горящих красных глаза, а ряды острых белых зубов блеснули в хищной усмешке.
— Шаорн, — выдохнул я, с трудом сдерживая растущую враждебность. — Мы не виделись несколько лет. Что тебе нужно?
Он остался на месте, его мантия колыхалась, как пламя, а голос звучал холодно и насмешливо.
— Напомнить тебе, что реальность не так проста, как кажется, — ответил он, сложив руки за спиной. — Твоё обучение в Академии — не просто фаза. Это испытание. И оно будет полным опасностей.
Я нахмурился, стараясь сохранять твёрдость.
— Опасности? Скажи прямо, что меня ждёт.
Шаорн слегка наклонил голову, его глаза вспыхнули ярче.
— Ах, Максимус, ты так жаждешь ясности, — сказал он с издёвкой. — Но правда в том, что знание иногда разрушительнее, чем неведение. Твой путь будет полон ловушек и предательств. И, быть может, твоя новая подружка станет первой из них.
Его слова резанули сильнее, чем меч. Я напрягся, но постарался не подать виду.
— О чём ты говоришь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
Шаорн лишь усмехнулся, его зубы ярко сверкнули.
— Если бы я сказал тебе всё, это испортило бы сюрприз.Хотя я и не ожидал, что у тебя появятся новые друзья.
Я резко выхватил кинжал и метнул его в сторону Шаорна. Лезвие прошло сквозь его мрачную фигуру, не встретив сопротивления. Он не отреагировал на угрозу, а лишь разразился громким смехом, который наполнил пустоту вокруг.
— Разве так поступают с друзьями, Максимус? — его голос звучал почти с упрёком, но в нём сквозила насмешка. — Или ты уже забыл, как я помог тебя? Эх, дети, так быстро растут...
Я стиснул зубы, чувствуя, как гнев закипает во мне.
— Так скажи хотя бы, кто стоит за всем этим? Кто создал эти испытания?
Шаорн наклонился ближе, его глаза вспыхнули пламенем.
— Иногда это не важно, Максимус. Важнее понять, как ты поступишь, когда окажешься перед выбором. Каждый твой шаг определяет, кем ты станешь. Помни, результат может быть не таким, каким ты его ожидаешь.
Я хотел было возразить, но он поднял руку, словно требуя тишины.
— Тебе пора возвращаться, — тихо произнёс он. — Но не забывай: я всегда наблюдаю.
Шаорн растворился в пепельном облаке, его фигура исчезла так же внезапно, как и появилась. Равнина начала расплываться, и вскоре меня захватила темнота.
Я открыл глаза, глядя в потолок своей комнаты. Сердце стучало быстрее обычного, а слова Шаорна продолжали звучать в голове. "Новая подружка." Он говорил о Юне? Или это очередная попытка посеять сомнение? Я вздохнул, ощущая тяжесть предстоящего дня и вопросов, которые требовали ответа.
Тени и Свет Тиарина. Часть 3
Утренний свет мягко освещал улицы Тиарина. Но мне это не приносило радости. Город, который обычно казался таким живым и энергичным, вдруг стал тесным, словно его шум и суета намеренно сковывали мои мысли. Крики торговцев, звон подков, смех детей — всё это раздражало, как надоедливое жужжание насекомых. Усадьба больше не была убежищем: Лорен, Александрис и Эндрю решили пожить в общежитии, так что, коридоры моего жилища казались гулкими и пустыми. Даже беседы с Наоми и Хикари, которые всегда находили способ разрядить обстановку, теперь не казались уместными. Я не хотел отвлекать их от работы своими пустыми разговорами.