- Вызнал что-нибудь, кроме лжи и хвастливых басен? – вполоборота и в половину открыв рот, вопросил граф, как бы не придавая моему доносу значения военной разведки во вражеский стан.
- Полагаю, то несомненно, господин, - бесстрашно начал я.
Сдается мне, ни разу в жизни не испытывал столь праведного удовольствия, говоря правду и рассказывая, что услышал ровно так, как и слышал. Жар в гортани стоял. Кроме того, граф не узнал от меня ничего нового. Он лишь уверился в том, что сам расслышал в песне барда именно то, что и стоило услышать, а это, в свою очередь, придавало мне уверенность в том, что ничего сокровенного не выдаю и никого не предаю, оставаясь бессребреником.
Поведал графу, что ярл Рёрик подтвердил уже на ясную голову: ему было видение насчет удачного сватовства к дочери короля франков, коему суждено стать императором Рима, а вот по кончине оного якобы, наконец, наступит черед его, ярлова императорства, что, в свою очередь, подтвердила и невольная песня барда Турвара Си Неуса, коя имеет пророческие свойства, раз сам бард ее не помнит, ибо всякий пророческий глас только тогда и весом, когда сопровождается забытьем прорицателя.
Говорил – как пустое ведро из колодца легко тянул за длинную верёвку. Правдивый мой доклад выходил до опасного складным, изощренным и лукавым.
На мое удивление, граф едва находил в себе силы давить-скрывать торжество собственной прозорливости. Мой доклад спел эхо его мыслей, и у меня возникло новое опасение – не наградит ли меня граф, чего доброго, десятком-другим местных сребреников за ничтожный труд.
- Верно, - кивнул граф и добавил новую загадку: - Не грех, однако, и помочь промыслу. Поторопить его.
Привычным движением брови, не руки, он подозвал плешивого сенешаля.
- Меч и арфу, кому следует, вернуть с подобающим добрым словом, - велел граф. – На вечернюю трапезу звать. А ты, монах, - то был уже оборот графа ко мне, - скажешь обоим, что я требую от них шляться на виду и чтобы струны не бередить, оружие не вынимать, за каждым следят по три стрелка и будут бить при подозрении. Скажешь, что оба тогда благополучно доживут до приезда самого короля франков и участием в приеме будут облагодетельствованы, раз уж их сюда Бог послал. Певец пока обойдется без хмельного. Три дня, большее – четыре ждать Карла. Дотерпит певец, не воды лишен.
Колкая искра сверкнула в левом, самом радостном глазу графа, и он отдал заключительное повеление, коего я и опасался:
- Тебе выдадут. Заслужил.
Когда я вновь повстречался с освобожденным бардом, мне почудилось, что бес той чреватой некими бедами радости выпрыгнул из графа, доехал на моем левом плече до барда и нырнул в его медовые глаза. Они прямо засахарились, когда рассказал ему о своем докладе хозяину замка.
- И он возрадовался? – вопросил бард словом раньше, чем я сам бы доложил ему о том.
- Еще как, - подтвердил. – Едва не сиял, как новенький боевой шлем, еще не битый в деле.
И тут бард ошеломил меня прозрением.
- Великий герой наш добрый господин и хозяин! – шепотом воскликнул он. – Гибельный и прекрасный замысел у него готов!
Как христианин перед язычником, потщился я собрать в себе вид трезвый и скептический:
- Поглядеть, так ты и без медов, славный бард, раздаешь пророчества направо-налево.
Бард рукой, свободной от возвращенной ему в целости арфы, указал в приоткрытую дверь «крипты»:
- Верно ли ты предполагаешь, жрец, для чего потребен графу ярл?
Здесь надобно указать, где и как мы с бардом стояли и беседовали: не отойдя от входа в «крипту», из коей уже изрядно несло мочой и дерьмом, и где мирно похрапывал в стороне от смешавшихся с соломой нечистот сам ярл Рёрик Сивые Глаза. Он лежал на мягком, глаза те свои закрыв и положив себе меч рукояткой на грудь, а острием между ног. Как воин-мертвец, исполнивший весь долг жизни – хоть сейчас погребай его на пылающем корабле вместе с его трескучим, как сырое пламя, храпом. И так нежно обнимал ярл своими огромными пальцами рукоятку вновь и вновь обретенного Хлодура, что положи сейчас рядом с ним саму прекрасную и, как говорили, любвеобильную Ротруду, не очнулся бы, пожалуй, не воскрес. Ярл так и сказал мне прежде, чем завалиться: