Ну, например, «закрепление за землёй», как в истории описовалось — «крепостные» в Асинус Мунди были, более того, большинство населения было таковым. В общем-то, подобное и в Империи не исключение: каторжане, должники и всякое такое, «ограниченные в гражданских правах» существовали. Были неприятные моменты с трансистемными корпорациями — эти ребята любили «крепостить», точнее, загонять в долговое рабство поколениями, ещё не рождённых в том числе. Но Империя с этим боролась, вроде бы — достаточно успешно.
Но в Жопемира с этим боролись, причём не раз и ни разу не успешно. Так что статус-кво оставался «крепостническим». Но, при этом, именно рабства в Империи быть не могло. Вот вообще, принципиальный момент. И, соответственно, чиновники-ревизоры, в сопровождении бойцов Звёздного Легиона, осуществляли инспекции. Что, в свою очередь, было основным источником «силовых конфликтов» с местными. Всякие вожди возмущались, что им по наглым рабовладельческим лапам дают.
Так вот, Артемисия — фактически «жопный рай», на фоне остальной Жопымира в плане «соблюдения Имперских Законов», в рамках местных реалий. А вот на остальных планетах — намного хуже, со слов и данных Нитрила. И вот, к концу моей первой недели беспросветной службы, станция, постепенно наращивая скорость движения, покинула зону влияния гравитационного колодца Артемисии. И сиганула в гиперпространство, по направлению к системе Имад, с одноимённой обитаемой планетой. Проверить, как там подданные Империи поживают, ну и вообще.
Сам вход в подпространство был зрелищным и ощутимым. Ну, станция в разы побольше лайнера Космонавигации, которые сигали в подпространство вообще незаметно для пассажиров. Так ещё, помимо размеров, генераторы перехода — старьё. В общем, в момент перехода вся материя в фирмоментуме стала полупрозрачной, да ещё и светящейся зеленовато-изумрудным сиянием. Последнее было как раз вывертом местной топологии: смещение большинство «синего» в тёплый спектр. Что преобладание зелёного и давало: собственно, Артемисия была вполне себе «синей», обычной кислородно-водной планеты, но топологический выверт делал её и все планеты Асинус Мунди зелёными.
Ну и вход в гипер, соответственно, давал эффект вида «полуматериальности» с соответствующим местности оттенком. Довольно симпатично и занятно, почти на минуту этакое переливающееся изумрудное всё.
— Уродство какое, — бормотал Эмик, фонящий изумрудным светом энергопотерь после входа в подпространство. — Дурацкие аномалии, дурацкие законы… — бурчал он. — НО Я ПРРРРЕВОЗМОГУ! — грохнул Инвиктус, окутался полями и — превозмог.
Сменил цвет энергопотерь на типично-бронзовый, сине-голубой.
— Да, так тебе лучше, — признал я.
— А то! — надувался Бронзовый.
— Расскажешь? — заинтересовался я сутью процесса «выправления».
Точнее, «суть» — я и так понимал. Эмик полями «выправил» местные искажения, создав для себя персональный кусочек реальности без аномалий. Но вот детали и механизм действия — был любопытен.
— Подключайся, — снисходительно выдвинул ложемент Эмик.
И дюжину часов гиперперехода мы занимались «прикладной пограничной физикой» — не лишнее. А я ещё смутно надеялся на улучшение обстановки на станции. В смысле отношения ко мне — ну наврали эти уродские подпевалы Легата и прочие несимпатичные личности гадостей. Но если мне придётся «работать» — появятся очевидцы того, какой я замечательный тип. Ну и потихоньку появится какой-никакой круг общения. Большой мне и не нужен, я ещё с Белояра привык. Но несколько физиономий, с которыми можно просто ненапряжно потрепаться — точно не помешают.
А вот выход из гипера никаких внешних эффектов не нёс: фирмоментум просто появился на периферии системы и стал медленно, попыхивая двигателями, «падать» на звезду. Без попыхивания чуда бы не получилось: гравитационный колодец Имада был слишком удалён, так что без их работы станция легла бы на галактическую орбиту. Ну а я и Эмик стали с интересом вглядываться, что за часть Жопамирского региона перед нами. Ну и давала доступная нам по внутренней сети телеметрия станции такую картину: жёлтая (с типично-местным, зеленоватым оттенком) звезда. Три газовых гиганта, куча мелочёвки, а на орбите одного из гигантов — как раз обитаемая планета Имад. Судя по сводке, суточный цикл был совершенно запредельным, хотя и без сезонных колебаний: ось вращения была чётко девяносто градусов к звезде. Но вот обращение планеты-спутника вокруг своей оси, в сочетании с уходом за газовый гигант от звезды — давало совершенно бешеные перепады «свет-темнота». Притом, что имея шестидневный цикл обращения вокруг гиганта, планета ещё имела температурные колебания в плане «три дня тёплые день-ночь, три дня холодные ночь-ночь», ну примерно так.