— Вопрос вашей сексуальности, шевалье, находится за пределами текущего расследования…
— Простите, «расследования»? — ехидно уточнил я.
— Разбирательства, — холодно ответил голос.
А то дай этому инквизитору палец — ползадницы откусит, блин! Я не крючкотвор, но даже я знаю: расследование — это исследование, инквизирование случившегося факта. В данном случае — преступления. То есть, чтоб начать расследование, нужен сам факт преступления. И вот его — расследуют. А пока не установлено, есть этот самый факт или нет — «разбирательство». Как раз для «установления».
— И оно мной завершено быть не может, — вдруг выдал этот тип. — Вопрос находится в сфере тонкостей взаимоотношений с Августейшими Особами, интерпретаций разговора, мимики и ряда иных моментов. Определять которые инквизитор внутренней службы расследований не компетентен, — выдал он.
Ну охренеть — то есть сама то позиция ясна: мои слова и всё такое сложно, но можно интерпретировать как это самое домагивание. И он тут ждал, как я признаюсь со страшной силой, что домогался. Просто только в этом случае он может быть «компетентен».
— Описания инцидента будут переданы в Секретариат Его Августейшего Величества, для ознакомления и передачи компетентному в данном вопросе.
— А сразу это сделать было нельзя, — ехидно отметил я, на что не получил ответа.
— Вы же, до принятия решения, ограничивайтесь в перемещении камерой службы безопасности дворца, — мстительно заключил инквизитор.
— Заточили, волки́ позорные, — мстительно и не слишком тихо заключил я.
И вправду — заточили. Камерушечка-одиночка, с узкой кроватью, сортиром в ней же, табуреткой и столом. Единственное, что в этом всём радовало — вероятность теребления Его Забывчивости вырастала ощутимо.
Ну а так — повалился на койку, попробовал подумать над ситуацией-раскладами и возможными Путями. Но попробовав, махнул рукой — совершенно дурацкое и неприятное положение, которое бесит довольно сильно. Мало того — ещё и эти две внучки императорские… И так у меня либидо, как выяснилось, ого-го какое. А они такие… К жёнам хочу-у-у-у!!! Чуть вслух не завыл, но сдержался. И попробовал поспать — делать-то тут всё равно больше нечего. И вот заснуть у меня, на удивление, получилось.
А после пробуждения, причём меня именно разбудили, из меня спросонья всё-таки вырвалось непроизвольно сокровенное:
— Ненавижу фельдъегерей!
Впрочем, разбудивший меня фельдъегерь на это никак не отреагировал.
— Послание шевалье Галену-Гавриле Безмолвному, дюку Ульверу, от моего Августейшего Повелителя, — озвучил он, подмаршировал ко мне, пихнул конверт и умаршировал из камеры.
Дверь за ним осталась приоткрытой, кстати говоря. А я, потянулся, да и стал очередную записульку Его Злостности вскрывать. И тихонько радоваться — всё же доложили этому забывчивому Императору.
И тут нашёл куда вляпаться! Нет у меня времени! Займись делом, раз спокойно подождать не можешь!
Император
Это я чего-то не понял. Ну «вляпаться» — это понятно и вообще — сам дурак. Августейший, само собой. Но «займись делом» — это каким? Похоже отпускать меня Его Злодейство не собирается, занятое своими злодейскими делами. Но делать-то что? В принципе, если не торчать заточённым, как дурак, то можно, наверное. И да, раз «делом», то я — дукс. А раз дукс — то отряд. А раз отряд — то пусть этот Секретариат Его Величества вынет да положит пропуск на Терру для девчонок! На прародину полюбуются, и всякое такое. И разное. И этакое…
Мысли мои прервал страж дворца с офицерской шваброй на шлеме. Сообщил, что ограничения пребывания-перемещения с меня снимаются. Что, по незакрытой двери вроде как и очевидно. Хотя…
— Вообще никаких ограничений на перемещение во дворце? — на всякий случай уточнил я.
— Точно так. Кроме покоев Его Агустешего Величества — пребывание там возможно только по Его прямому приглашению и повелению, без исключений.
Ну-у-у… Уже неплохо. Как минимум — возможностей для хулиганства, ну чтоб меня из этого дворца всё-таки выпнули, становится намно-о-о-ого больше. Ну а может, и вправду «довыслуга» выйдет, прикидывал я, топая за стражником, вызвавшимся меня проводить до гостевого этажа.