— А как вас делать-то? — с подозрением уточнил я.
— Кхм, не меня, шевалье. Вы же дукс и пилот?
— С утра был, — не стал я спорить с этими вопиющими фактами.
— А моя канцелярия… Ну, скорее канцеляришка, — не слишком весело ухмыльнулся он, — нуждается в пилоте и Инвиктусе.
— Эм-м-м… на Терре? — уточнил я.
— Нет, конечно, — аж ухмыльнулся он.
— Надолго? — продолжал допытываться я.
Просто сама формулировка у этого князя (в натуре или нет — хрен знает. И даже уточнять не буду, потому что неинтересно!) такова, что у меня есть выбор — соглашаться или нет. То есть «прямого приказа» от Императора идти к этому Безрассудному нет, а есть распоряжение «занять делом», как и в записульке, обращённой ко мне. Ну и Секретариат перенаправил Повеление Безрассудному, уж хрен знает, из каких соображений. Но точно — не ультимативно, и бежать-исполнять мне не обязательно. А вот надо или нет — непонятно.
— Если вы, шевалье, беспокоитесь о аудиенции у Его Величества — то не опоздаете. Никакие дела не станут препятствием Его Воле.
— Это хорошо, — нейтрально ответил я, на самом деле ни хрена не уверенный в хорошести. — А что у вас за канцелярия? — перешёл к делу я. — А что делать? И раз я дукс — то я нуждаюсь в отряде, — уточнил я.
— Вам не кажется, шевалье, что данное место не слишком подходит для переговоров? — окинул он взглядом окрестности.
— Мне — кажется, — признал я. — Проходите…
— Предпочту пригласить вас в свою канцелярию.
— Давайте сходим, — подумав, ответил я.
Ну, может, секретное что, да и, может, хочет мне что-то показать. Надеюсь — не задницу, потому что не интересно. Вот на задницу светленькой и тёмненькой… Но мои девчонки — всё равно лучше! И задницы у них тоже! Не сравнивал, но утверждаю!
Под эти жизнеутверждающие мысли я потопал за Аврелием, ведущим меня в недра обиталища Императора.
6. Бешеные вулканисты
Пройдя до раньше намертво запертого (похоже — для меня без допуска) лифта, мы довольно оперативно поднялись на несколько сотен метров. Вышли в месте, напоминающем картины этих, абтрахнистов. Ну иначе и не скажешь: огромное помещение, открытое. С галереями-мостками во множество ярусов. И по всему этому снуют туда-сюда чиновники, служки, вулканисты, даже какие-то военные — от флотских до легионных. Десятки тысяч физиономий, рож, рыл и даже, возможно, лиц находились в непрерывном движении, переговаривались, возможно, ругались и всякое такое. И вся эта орда гудела, скрипела, стучала… Чертовски громко — площадь зала была, наверное, в квадратный километр, плюс десятки «ярусов-уровней». Понятно, в общем.
— Проходная яруса Комиссий и представительств Департаментов, — откомментировал провожатый, видно, некоторое охренение читалась у меня на лице. — Но нам туда, — кивнул он на верхние ярусы, — не надо.
И ну передёрнулся-не передёрнулся, но то, что «не надо», сказал с явным облегчением. А я, кажется, понял, что за суетологическая фигня тут творится. Видимо, этаж, ну, помимо Комиссий, которые условно-самостоятельные организационные единицы, содержит эти самые «представительства Департаментов для других Департаментов». Типа посольств, причём почему так — понятно. Департамент — огромная организация, сложноорганизованная, отвечающая за какую-то отрасль и направление по всей Империи. И вот нужно какому-то другому Департаменту чего-то согласовать. И вот посылает этот Департамент, которому надо, представителя или представителей, не важно. Посылает — а их нет неделю, две, месяц. Поднимает алярм, и находят этих представителей в каком-нибудь закутке Департамента, куда послали. С безуминкой в глазах, одичавших, закалённых многодневным поиском пропитания и питьевой воды… Если вовсе не забюрокраченных насмерть — и такое возможно. Причём всё это «не со зла», а потому что функционирование такой огромной и сложной махины, как Департамент, в принципе без кромешного формализма и всего такого невозможен.
Как происходит тут, с беготней и прочим — тоже не огонь. Но явно лучше «прямой коммуникации».
А вот Комиссии, судя по всему, расположены на нижнем ярусе. Потому что Аврелий повёл меня по нижней площадке, где никакой толкучки не было. Нет, народ всяческий мелькал, но вышагивал, а не носился с выпученным всем толпами.