– В Серых болотах.
– Ты далеко путешествовала, – сказал мужчина. – Зачем?
– Чтобы найти моего сына. Он сбежал.
– Он бы не пошел этим путем. Никто не приходит. – Мужчина опустил свой посох и прищурился на Йим.
– Кто-то перерезал тебе горло, – сказал он. – Судя по всему, не так давно.
– Это был несчастный случай.
– Ох! – Мужчина продолжал внимательно разглядывать Йим. – Думаю, это сделал твой сын.
– Нет.
– Твое лицо говорит о другом. – Мужчина сочувственно покачал головой, как будто понимал гораздо больше, чем говорил. – Ты слишком устала, чтобы скрывать правду, так скажи мне, правильно ли я видел: ты действительно доила ту козу?
– Да. – Йим протянула левую руку, которая была липкой от козьего молока. – Понюхай, и ты поймешь, что я говорю правду.
Мужчина взял протянутую руку Йим и понюхал ее ладонь.
– Да, пахнет молоком, но я не знаю, как. Только моя жена умеет доить эту козу.
– Я понимаю коз, – сказала Йим. – Я пасла их семнадцать зим.
Мужчина пристально посмотрел на Йим, словно пытаясь принять решение.
– Что ты ела в последнее время? – спросил он наконец. – Кроме козьего молока.
– Корни и семена. И несколько кузнечиков.
– Мы едим простую пищу, но это лучше. Ты сказала, что готова поработать. Ты это серьезно?
– Да.
Мужчина достал из кармана короткий отрезок веревки и протянул его Йим.
– Тогда приведи ту козу, которую ты доила.
Йим взяла веревку и огляделась. Коза все еще была на виду, она паслась на дальнем краю лощины.
– У нее есть имя? – спросила Йим.
– Да. Мука, и она непокорное животное.
– Мука, – позвала Йим тем же успокаивающим тоном, что и раньше. – Мука, пойдем со мной.
Она медленно пошла к козе, не переставая говорить. Мука продолжала пастись, и когда Йим подошла к ней, она не сопротивлялась веревке, которая была повязана на ее шею.
– Хорошая девочка, Мука! Теперь иди сюда. Ты идешь домой.
Йим повела Муку обратно к ожидавшему его человеку, который стоял и смотрел с изумлением.
– Ты сэкономила мне полдня пути и заработала себе на еду, – сказал он. – Я – Хьют, а моя жена – Витта.
Все еще несколько настороженная, Йим немного подумала, прежде чем ответить.
– Я Мириен, – сказала она.
– Что ж, Мириен, ты выглядишь изможденной. Ты уверена, что твой мальчик стоит таких хлопот?
Хьют взял у Йим веревку и повел ее и козу к своей хижине. Поход оказался долгим. Он поднялся на холм, спустился в узкую долину, которую пересек, чтобы взобраться на хребет на его дальней стороне. С хребта открывался вид на другую долину, более широкую, чем предыдущая. Прямо под ним находилась хижина Хьюта, приютившаяся в складке у основания хребта. Проводник Йим молчал во время прогулки, давая Йим возможность обдумать неожиданный поворот событий. Она чувствовала тревогу и, следуя за Хьютом, думала, не пожалеет ли она о своем предложении поработать на него.
Хижина Хьюта представляла собой низкое строение из дерна, на крыше которого росли заросли граба, вероятно, для того, чтобы козы не паслись на ней. Йим с удивлением заметила, что хижину окружало кольцо из полузасыпанных булыжников, обозначавшее ее как жилище Мудрой Женщины. На фасаде хижины имелась единственная дверь и несколько маленьких квадратных отверстий, служивших окнами. Дверь была открыта, и из нее доносился голос.
– Хьют, слышу, с тобой кто-то есть?
– Да, это девушка. Она нашла Муку. Ее зовут Мириен.
Ответ Хьюта привлек Витту наружу. Ее спутанные белые волосы, глубоко запавшие глаза и сгорбленная осанка делали ее старше своего супруга и более немощной. Голубые глаза Виты были затянуты пленкой, а двигалась она как почти слепая.
– Она предложила поработать некоторое время, – сказал Хьют.
– Почему?
– Потому что она измучилась и проголодалась после поисков сына. Она умеет обращаться с козами и могла бы помочь с дойкой и другими делами.
– Это как если бы Ровена...
– Нет, милая, – быстро сказал Хьюта. – Мириен не собирается оставаться.
– Может быть, но это может измениться, – ответила Витта. – Пойдем в дом, Мириен.
Когда Хьют увел козу, Витта вернулась в хижину. Йим последовала за ней. В комнате было темно, так как толстые стены из дерна не позволяли окнам рассеивать свет. В тусклом помещении пахло травами и древесным дымом, напомнив Йим хижину ее наставницы. Пол был выложен камнем, а стены обшиты досками, которые ощетинились деревянными штырями. С большинства из них свисали сушеные травы.
– Ты Мудрая женщина, – сказал Йим.
– Да, но слепая, поэтому мало кто верит в мои способности. – Витта жестом указала на небольшой стол со скамьями по обе стороны. – Пожалуйста, садись.
Пока Йим усаживалась на скамью, Витта вышла в боковую комнату и вернулась с горбушкой хлеба, небольшой глиняной миской похлебки и деревянной ложкой. Затем она принесла чашку с козьим молоком. Поставив все это перед Йим, Витта присела на противоположную скамью и позволила гостье поесть без помех. Она заговорила только после того, как хлеб, молоко и похлебка закончились.
– Разреши прикоснуться к твоему лицу? Мои пальцы для меня как глаза.
– Конечно, – сказала Йим, проводя рукой по щеке старухи.
Пальцы Виты нежно пробежали по чертам лица Йим.
– Ты молода.
– Не так уж и молода. Я прожила тридцать шесть зим.
– Но ты чувствуешь себя моложе.
Кончики пальцев Витты обогнули подбородок Йим и прошлись по ее шее, пока не коснулись шрама. Выражение лица старухи стало взволнованным, и, проведя пальцами по рельефному пятну, оставшемуся от раны Йим, она разразилась рыданиями.
– В чем дело? – спросила Йим.
– Они и ей перерезали горло. Нашей дочери... нашей Ровене.
– Прости, что напоминаю тебе о твоем горе. Может быть, мне лучше уйти...
Витта схватила Йим за запястье.
– Нет, нет. Не уходи. Оставайся, сколько пожелаешь. – Хозяйка Йим понизила голос до шепота. – Я знала, что ты придешь.
– Как ты могла это знать?
– После того как Карм лишила меня зрения, она говорила со мной. – Витта устремила на Йим свои молочные глаза, как будто они все еще могли ясно видеть. – Не корми эту тьму. Она сильнее, чем ты думаешь.
– Я... я не понимаю, о чем ты говоришь.
– Я тоже, Мириен. Но так сказала богиня.
– Тогда, наверное, мне следует быть внимательной по ночам, – сказала Йим, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие в голосе. – У Карм был еще какой-нибудь совет?
– Нет, дорогая, но у меня есть свой. Тебе нужно отдыхать и набираться сил. Не знаю, для чего, но я чувствую усталость на твоем лице и слышу ее в твоем голосе.
В итоге Йим последовала совету Витты. Сначала она делала это с опаской, но не потому, что не доверяла этой паре, а потому, что перестала верить в возможность удачи. Тем не менее, после одинокого и тяжелого путешествия у нее появилась крыша над головой, достаточное количество еды, сухое и теплое место для сна и компания двух добрых людей. Взяв имя убитой девушки, Йим оказалась в роли убитой дочери. Она выполняла работу Ровены, спала в ее постели и, по настоянию Виты, унаследовала одежду Ровены.
Новая одежда Йим была менее диковинной, чем ее наряд из козьей шкуры, поэтому она и приняла подарок. Это была крестьянская одежда, простая и прочная, состоящая из льняной рубахи без рукавов, которая надевалась под шерстяную юбку и кофту. Юбка цвета ржавчины доходила до середины бедра и имела спереди карман в виде мешочка. Блузка была без воротника, с мешковатыми рукавами, которые заканчивались высоко над запястьями Йим. Она была серого цвета и зашнурована спереди. Она также получила плащ с капюшоном и пару крепких сапог, которые были лишь немного велики для ее ног.
Йим отплатила за щедрость Хьюта и Витты тяжелым трудом. Она доила коз, делала сыр, следила за стадом, собирала травы и вообще была полезна. Рутина успокаивала Йим. Хотя она чувствовала, что ей пора отправляться в путь, каждый день она находила причину, чтобы отложить отъезд. По правде говоря, чем дольше она оставалась, тем больше ей хотелось задержаться. Задумавшись о причинах, Йим поняла, что сейчас она переживает семейную жизнь, о которой мечтала в детстве. Это была приятная выдумка для всех них: Витта и Хьюта были родителями, которых у Йим никогда не было, а она – дочерью, которую они потеряли.