Стрегг отправился в путь на рассвете и проехал до утра, не встретив ни души. Это не было неожиданностью, ведь в Пустых землях редко можно было встретить других путешественников. Особенно это касалось тех, кто покидал дорогу. Поэтому одинокая фигура, приближающаяся к Стреггу, сразу привлекла его внимание. Он только что взобрался на холм, когда заметил крошечную фигурку, пересекающую равнину внизу. Священник тут же остановился и присел на корточки, чтобы скрыть свой силуэт. Он долго всматривался в фигуру, прежде чем смог определить, что путник – женщина. Вскоре после того, как он это определил, она резко изменила курс, направившись не на юг, а на запад.
Она увидела меня, подумал Стрегг, и хочет избежать встречи. Это была естественная реакция для женщины, путешествующей в одиночку. Гораздо более необычным было то, что она вообще решилась выйти на улицу. Полагая, что только тяжелые обстоятельства могут заставить одинокую женщину пойти на такой риск, Стрегг решил расспросить ее. Он отступил вниз по склону, а затем направился на запад, чтобы перехватить путешественницу. Позже, обогнув западный склон холма, он снова увидел ее.
Она была гораздо ближе. Он разглядел, что у нее темные волосы, она одета в крестьянскую одежду и обременена вьюком и большим мешком. Он также удивился, увидев, что она несет меч без ножен. Оружие не испугало священника. Он был уверен, что сможет запугать любую женщину, даже если она вооружена. К тому же он покрыл свой кинжал быстродействующим ядом. Но что-то в этой женщине заставляло его задуматься.
Стрегг замер, не зная, что предпринять. Как бы абсурдно это ни казалось, он чувствовал себя испуганным. И дело было не в поведении женщины или ее мече. Оно возникло у него изнутри, неопределенное чувство тревоги, которое усиливалось по мере приближения женщины. Когда до нее оставалось около сотни шагов, беспокойство Стрегга переросло в ужас. Он бросился бежать в ту сторону, откуда только что пришел, все еще недоумевая по поводу причины своего страха. Однако ужас овладел им, и к тому времени, когда женщина обогнула склон холма и пошла дальше на юг, он был уже далеко.
***
Хонус был странником с тех пор, как отрекся от богини, поэтому дорога была ему не в диковинку. Но все-таки он чувствовал себя по-другому, ведь дорога должна была его куда-то привести. Семнадцать зим Хонус был странником без цели, человеком, который проводил на Темной тропе почти столько же времени, сколько и в живом мире. И вдруг ему стало куда идти, только он не знал, куда именно.
Другие в его ситуации, возможно, шли бы не спеша, но Хонус чувствовал, что его подстегивает неуверенность. Он шел энергичным шагом, словно скорость могла помочь в разгадке предстоящей тайны. Главная надежда была на то, что он случайно встретит кого-то или что-то, что направит его или послужит знаком. Три дня он шел на запад, ночевал под открытым небом и ел кашу, которую варил на костре в маленьком горшочке. На четвертый день пути, когда наступил вечер, он решил искать гостеприимства. Этого он не делал с тех пор, как путешествовал с Йим. Заметив на небольшом расстоянии от грунтовой дорожки грубую хижину, он подошел к ней.
Хижина была построена из дерна, а ее крыша напоминала луг. Когда Хонус приблизился к жилищу, из него вышел человек с мотыгой. Хотя крестьянин держал инструмент как оружие, Хонус не замедлил шага, пока не оказался в нескольких шагах от него. Тогда он остановился и спокойно поклонился, прежде чем заговорить.
– Приветствую вас, отец. Я прошу приюта и пищи в знак уважения к богине.
Фраза показалась ему странной после стольких зим.
– И что это за богиня?
– Карм, богиня сострадания. Я ее слуга.
– Правда? Если она такая добрая, то почему у ее слуги такое сердитое лицо?
– Мои татуировки показывают, что она гневается на злодеев, а не на добрых людей вроде тебя.
Крестьянин нервно взглянул на меч Хонуса.
– И все же, кто посмеет отказать тебе?
Хонус знал, что уместным ответом будет:
– Я не возьму ничего, что ты не дашь свободно, – но вместо этого он ответил: – Я не желаю тебе зла.
Крестьянин медленно опустил мотыгу.
– Тогда иди и оставайся с нами, если хочешь. Мы можем предложить только коренья и пол возле нашего очага. Надеюсь, это тебя устроит.
Хонус поклонился.
– Карм видит твою доброту, и я благодарен тебе за гостеприимство.
Крестьянин крикнул в хижину:
– Жена, у нас гость.
В дверях появилась молодая женщина. Она была босая и оборванная, как и ее муж, а ее лицо выглядело преждевременно изможденным. За ее рубашку цеплялись трое маленьких детей. Как и их мать, они испуганно смотрели на Хонуса. Понимая их трепет, Хонус улыбнулся и поклонился.
– Я служу богине Карм, которая видит твою доброту.
– Карм? – спросила женщина. – Моя бабушка молилась ей.
Затем она отступила назад, когда Хонус последовал за ее мужем в хижину.
В крошечном жилище были очаг, грубый стол, пара таких же грубых скамеек, один матрас из пучков соломы, сельскохозяйственный инвентарь и скудные пожитки семьи. Все это валялось на земляном полу или висело на палках, воткнутых в дерновые стены. На столе стоял посудный горшок с вареными кореньями и пять маленьких деревянных мисок. В каждой из них была мутная жидкость и наполовину съеденный корень.
Женщина метнулась в угол, принесла на стол еще одну миску, положила в нее корень, а затем наполнила миску жидкостью из горшка.
– Присаживайтесь, сир. Это скромная еда, но это все, что у нас есть.
– Мне подходит скромная еда, – ответил Хонус. – Я всего лишь слуга, так что называйте меня Хонусом, а не сиром.
Хонус сел на скамью.
– Садитесь, дети, – сказала женщина, – и доедайте свою еду.
Дети сгрудились на скамье, где сидел Хонус, держась как можно дальше от него и не сваливаясь с конца. Старшей была девочка лет четырех. Она смотрела на него со смесью испуга и восхищения. Наконец последнее, похоже, взяло верх, и она заговорила.
– Почему у тебя такое грязное лицо?
Хонус улыбнулся.
– Это не грязь. Это татуировки.
– Татуировки?
– Рисунки, сделанные иглами, чтобы они не сходили. Ты можешь потрогать их, если хочешь.
Девушка нерешительно протянула руку и быстро провела по щеке Хонуса. Затем она осмотрела пальцы на предмет пятен. Не найдя таковых, она спросила:
– Больно?
– Да, – ответил Хонус, – но это было давно. Больше не болит.
– Я никогда не видел таких как ты раньше, – сказал отец ребенка. – Что привело тебя сюда?
– Я ищу женщину. Возможно, она путешествовала этим путем. Она симпатичная, с темными волосами и глазами. Видели ли вы такую?
– Мы редко встречаем путников, и таких, как она, не было, – ответил мужчина. – А как насчет ее спутников?
– Думаю, у нее их нет.
– Тогда она глупа и далеко не уйдет.
– Молись, чтобы это было не так, – ответил Хонус, – ведь она призвана спасти мир.
Хозяин Хонуса усмехнулся, как будто Сарф пошутил.
– Девушка спасет мир? Тогда мы в большой опасности.
36
Хонус ответил на замечание хозяина молчанием и мрачным выражением лица. Этого было достаточно, и улыбка постепенно исчезла с лица крестьянина.
– Так ты говоришь, что наша судьба зависит от этой девушки?
– Я в этом уверен.
– Неудивительно, что ты ее ищешь, – сказал мужчина, поддавшись мрачному настроению Хонуса. – Почему ты думаешь, что она пойдет этим путем?
– У меня нет причин так думать. Я только предполагаю, что она пройдет через Рич.
Крестьянин покачал головой.
– Это обширная местность. Она может быть где угодно.
– Я знаю, – сказал Хонус. – Я надеюсь, что кто-нибудь из путешественников видел ее.