Выбрать главу

– Тебе виднее, возможно ли это. Я только прошу тебя позаботиться о ней. И еще одно. Насчет Арго и предсказания Трех Вестниц, что встречали тебя тогда.

Ах да, Три Ужасные Вестницы…

Я кивнул:

– Тот, кто угрожал мне, – Ясон. Урта нуждался в моей помощи и тем ослабил меня. Последовав за ним в Страну Призраков, я на время лишился силы, подвергался опасности. Корабль, гниющий изнутри, – Арго. Думаю, я и это понял. Он придет за мной в час моей смерти и унесет туда, где я смогу погрузиться в воду и успокоиться. Он станет мне не гробом, но судном, что доставит меня к могиле.

– Он умрет вместе с тобой, – сказала Миеликки. – Когда придет твое время, он тоже умрет. Иначе нельзя.

– Арго стар, как само Время, и будет плавать до конца времен. Каждый капитан строит его заново. Так он сказал.

– Тот Арго, который ты видишь, построен Ясоном и воссоздан Ясоном с помощью северян. Но это лишь скорлупа вокруг множества старых кораблей, а те старые корабли скрывают в себе первый корабль.

Это я знал и напомнил Миеликки, что знаю, спросив, к чему она снова заговорила об этом.

– Арго станет твоей могилой. Ему придется умереть вместе с тобой, потому что это ты построил его. В его сердце хранится Дух корабля – маленькая лодочка, которую ты смастерил восьмилетним мальчонкой. Ты назвал ее «маленькая странница». Простая лодочка, вытесанная из дубового бревна. От нее осталась лишь щепка в палец длиной. Но она все еще хранится в сердце Арго. Каждый ребенок мастерит свою лодку, и все эти лодки еще продолжают плавание. Арго был твоим. Он был счастлив, когда ты вернулся и плыл с Ясоном за золотым руном. Он унес Ясона в северное озеро, предчувствуя, что однажды ты доберешься туда. Потому он и сохранил в Ясоне жизнь. Теперь он плывет дальше, с тобой или без тебя, но он еще отыщет тебя – придет на твой зов, когда вокруг тебя сомкнется ночь, когда истощится твое волшебство.

– Надеюсь, это случится не слишком скоро, – ошеломленно пробормотал я.

– На то же надеется и Арго, – отозвалась Миеликки.

Мне нелегко было проглотить сказанное богиней. Снова, как тогда, с Медеей, яркие образы детства встали перед мысленным взором: звуки, запахи, давно погасший свет. Лодочка! Конечно, я помнил лодочку. Я три месяца рубил, долбил, обтесывал ее, учил плавать. Вышло что-то вроде деревянного корыта, достаточно большого, чтобы выдержать маленького мальчика. Я придал ему устойчивость, обшив по бортам надутыми мехами и смастерил из гробовой доски неподвижный руль собственного изобретения. Встал в ней, широко расставив ноги, растянув на раскинутых руках овчинный плащ, и она поймала ветер, подпрыгивая на волнах, побежала по быстрой реке, обогнав кожаные челноки моих друзей, которые крутило и сносило течением. Я уплыл далеко и ни разу не перевернулся. К вечеру вернулся на веслах, усталый, но торжествующий.

Когда пришлось расстаться с «маленькой странницей», я плакал от горя. Откуда мне было знать, что она еще плавает по миру? Что нам еще суждено встретиться? Что она станет моей спутницей в долгом странствии вокруг мира?

Я похлопал корабль по борту. Новое, крепкое дерево; скорлупа северной березы на старом дубе. Новый плащ старого корабля.

– До встречи. Я тебя догоню!

– До свидания, Мерлин, – отозвался он. – Ясон заждался тебя.

Все это время он сидел за моей спиной. Богиня-покровительница не допустила его к беседе. Зато он помог мне подняться на ноги. Просидев долго в холодной сырости, разогнуться нелегко, и, по правде сказать, у меня ныли все кости.

– Я слышал половину разговора, – хмуро заметил Ясон. – Твою половину. Похоже, ты надумал остаться в этой грязной стране, с Уртой, жарким и свирепыми женщинами?

Я подтвердил, что именно таково мое намерение.

– Ну а я двигаюсь дальше, – сказал он. – Я, как мой младший сын, немного обезумел. Надо прийти в себя. Я гонялся за снами, охотился на призраков. Но мой старший сын еще жив, и как знать, Антиох…

– Мерлин!

– Мне не нравится это имя. Звучит неестественно. Придумай себе другое или уж держись того, к которому я привык. Словом, Тезокор может еще узнать меня. Попробую снова. Кинос мертв, придется смириться. Не думаю, что Медея морочила нас. Мальчик умер от одиночества и лунной лихорадки. Оплакивать его я должен в Греции, а не в этой земле, под гнусным, холодным, дождливым небом.

– Это живая страна, Ясон. Она полна жизни! Ее ждет великое, трудное и гордое будущее.

– В котором ты, разумеется, сыграешь свою великую и трудную роль!

Он развеселился, дернул себя за бороду. Зубы во рту казались почти черными. Я только теперь заметил, как он дряхл. Но Ясон был полон надежд. Диво, как внезапно переменилась его душа и мысли.

– Удачи тебе! – пожелал он. – Что до меня… у меня еще есть лет десять, и я не собираюсь даром терять время. Десять лет, десять лет на добром корабле, в чужих морях, где найдется хорошая… – Он замялся, подбирая слово.

– Добыча?

– Да! Добыча! Это дело у меня получается лучше всего, – натянуто усмехнулся он. – Десять лет! Ты еще услышишь рассказы обо мне. Слушай хорошенько. Сдается мне, никто, кроме тебя, их не запишет. А теперь убирайся с моего корабля, если не хочешь отчалить с нами.

– До свидания, Ясон. Желаю тебе найти то, что ищешь.

На этот раз он рассмеялся от всего сердца.

– Ничего я не ищу! – проревел он, пока Рубобост помогал мне перебраться через борт. – Пусть теперь Ничто меня ищет. А уж я узнаю его, когда увижу, и постараюсь припасти малость Ничего для тебя.

– Он безумен, – шепнул мне в ухо Рубобост. – Нескучное будет плавание. Ты точно не хочешь с нами? Может, придется его убрать…

– Его не уберешь, друг Рубобост. Он всегда будет здесь. Как и ты. Доброго плавания.

Причальный канат соскользнул в воду, и Арго вышел на течение, стремившееся к далекому морю. Из-за стены Тауровинды зудела волынка. Илькавар обходил крепость, укрепляя стены собственной завывающей магией. Ниив, как всегда, висела у меня на руке. Из-под черной краски показались уже отросшие корни желтых волос. Они тускло блестели на солнце.

– Научи меня, – упрашивала она всю дорогу через священную рощу. – Учи меня, и я обещаю никогда не заглядывать в твое будущее. Никогда-никогда!

– Ты и меня заразила лунной лихорадкой, – упрекнул я ее. – Я тебя боюсь.

– Знаю, – отвечала она. – Зато я тебя люблю. И хочу у тебя учиться. Научи меня всему! Я все сделаю, что ты захочешь…

Есть минуты, когда человек должен отпустить добычу, отказаться от надежды или отдать душу. Ясон испытал все это. Я не хуже Ясона умел сдаваться.

Я обнял Ниив и сдался перед ее чарами.

Послесловие

Крепости, подобные Тауровинде, появляются в Британии (известной также под названиями Альба, Альбион, Остров Туманов, Остров Мертвых) около пятого века до нашей эры. Именно в это время пышные и величественные цитадели кельтов в Западной Европе рушатся под напором орд с востока или собственных восставших подданных.

Гордящиеся своим положением, тираничные и жадные до сокровищ из Греции, Египта, Индии и Леванта верховные правители и правительницы-богини либо гибнут, либо становятся изгнанниками. Кажется вполне вероятным, что многие из них нашли новый дом за проливом, в таинственной Альбе, а быть может, и дальше, в Иерне (Ирландии).

Большая часть того, что известно нам о вере и обычаях кельтов, относится к анекдотам. Однако в ирландском эпосе «Похищение быка из Куальнге», мы видим широкое полотно того времени, когда мудрый, хотя излишне поглощенный жертвоприношениями матриархат сменяется порывистым, увлекающимся символичным патриархатом. Патриархат приносит с собой обычаи рыцарства и царственного гостеприимства.

Многие крепости, выросшие на холмах Альбы, возводились на развалинах древнейших сооружений, назначение которых остается тайной по сей день. Быть может, новые фрагменты «Кодекса Мерлина» откроют по этому вопросу что-нибудь новое.

Роберт Холдсток

Лондон, ноябрь 2001