— Да понял я, — отмахнулся купец, — вы с Дивиславом после той сечи с сарматами близко сошлись, он теперь тебе доверяет также как мне, но все же, почему он не сообщил эту весть мне лично?
— Известно чего, из Кочкарника ставить на плотине водяное колесо и по другим плотницким работам пришли сегодня нанятые Яробудом люди. В том селении славные лодочники, сам знаешь. Вот они сейчас у Тинной речки работать начали, да и наши гончары с кузнецами рядом с тем местом печи домницу и еще что-то, больно уж названия мудреные, не припомню сразу, складывать начали. А Тинную Дивислав перекрыл хорошо, словно бобер ручей… — дальнейшую речь Недача купец слушал в пол-уха, размышляя про себя.
— Значит раньше вечера он домой не вернется… Тогда придется самому до него пройтись. Обожди немножко Недач, сейчас до Дивислава схожу, надо мне все-таки с ним самому перекинуться парой слов, прежде чем что-то о Гремиславе и иже с ним — Яробуде и Яролике думать.
У Дружинной избы спозаранку уже толпился народ, как ночевавшие здесь приехавшие накануне мастера, так и присоединившиеся к ним луговские умельцы. Здесь строилось жилье для балтских заложников. Наскоро поприветствовал всю эту мастеровую компанию, Плещей двинулся к месту строительства новой дивиславовой выдумки — какой-то большой бобровой запруды. Он прошел к крепостному частоколу, и, пройдя через ворота собранные из крепкого дубового теса, минуя скотные дворы и ремесленную слободу по деревянному настилу перекинутого через ров моста, вышел в уже прибранные от урожая поля.
На стройке плотины нам толком побеседовать с Плещеем никак не получалось, меня все время дергали, то лопасти водяного колеса не получалось нормально подогнать, то еще чего, хотя о цели его визита я догадывался. И самое главное, готовая к использованию краска и окрашенная ею ткань находилась у меня дома. И только вечером того же дня полученные образцы удалось предоставить на суд общественности в лице купца Плещея.
Это были выкрашенные узорчатым орнаментом двумя цветами ультрамарина — синим и красным ворот с оборкой рубахи и кожаный пояс. На бородатом лице купца от созерцания сего рукотворного чуда за секунды проскочила вся гамма чувств: недоумение, восхищение, радость и, наконец, задумчивость — что же теперь со всем этим добром делать и как дальше быть.
Уже за полночь, после позднего ужина, все такой же погруженный в свои мысли, обремененный новой информацией, купец положил на стол ложку рядом с опустошенной тарелкой и завалился на спинку лавки.
Отпив компота из раскрашенного красками лубяного туеса, он, наконец, подал голос:
— Так… теперь о делах… — при этом Плещей искоса поглядел на некстати торчащую возле печи Ружицу.
Заметив реакцию купца, та лишь недовольно повела плечами, а потом и вовсе, как бы бросая ему вызов, сложила руки и подперла ими грудь.
— Говори при ней, она вместе с Зорицей лучше меня разбирается в моих торговых делах.
— Правильно речет мой муж! Хватит тебе тайны разводить.
— Но так то наше дело с Дивом, действительно тайное.
— Уже нет, Гремиславу я обрисовал ситуацию в общих чертах ещё в походе.
— Как⁉ Зачем⁉
— Дабы мы смогли взять под свою руку земли галиндов, разместив войска в их градах. Иначе пришлось бы как всегда пограбить, пожечь и уйти.
— А наша краска здесь причем?
— А за чей счет содержать безработных мужиков? А продавая же краску, мы сможем закупать зерно, живность и прочую еду у соседей.
— А галиндские данники нам тогда на что? Ведь я так понял, это они должны будут обеспечивать гарнизоны припасами и всем необходимым.
— Во-первых, очень много галиндских мужей выбито, много бежало в другие балтские племена, да и урожая этого года галиндам едва ли хватит для собственного пропитания. Как бы нам ещё не пришлось им помогать. Да и наконец, глупо что-то скрывать от вождя, он рано или поздно обо всем прознает.
— Вон оно как… — купец опять взялся за недопитый компот, размышляя над моими словами.
— Ладно, чего уж теперь, раз дело сделано, назад не воротишь. И о чем конкретно договорились?
— Пока лишь в общих чертах. Но не менее десятой части прибыли будет доставаться мне. Ну и тебе, как торговому посреднику, мыслю, наш вождь тоже выделит какую-то долю. Но об этом будешь договариваться уже сам вместе с Гремиславом и Яробудом. Извини, что о таких своих действиях тебя заранее не поставил в известность. Но сам понимаешь, в походе тебя не было, а решение нужно было принимать там и тогда.