— Я тогда, Дивислав, как-нибудь попозже с этими деньгами к тебе приду за олифой.
Возвысил свой голос, чтобы заглушить не умолкавший говор и смех:
— Хорошо, Папырь, но я тебе напомню, что за деньги тебе вовсе не обязательно покупать у меня именно олифу, ты можешь купить любой имеющийся у меня товар. Хоть льняное масло, хоть непромокаемую обувку, хоть кружки, хоть краски, хоть горелку, все, что твоей душе угодно. Главное, чтобы у тебя денег хватило. Открытая спиртовая горелка, как ты видишь, — я указал на ценник, выполненный в виде деревянной таблички, где красовалось число «30» и слово «копеек», а чтобы поняли местные, снизу был выполнен «перевод» — нарисовано тридцать палочек.
От такой новости Папырь опять встал ступором, собравшийся народ тоже примолк, обдумывая услышанное.
— Или вот, заправка к горелкам, — я указал на новый товар, стоящий на прилавке, — одна кружка стоит одну копейку. То есть ты можешь хоть прямо сейчас купить одну или две кружки заправки. По остальным товарам — все то же самое.
Люди снова взволновались и после поспешного ухода Папыря, который, видать, хотел у себя дома получше рассмотреть без посторонних глаз новое платежное средство, народ к моему изумлению в большинстве своем разбежался по домам.
А я, меж тем, со всей невозмутимостью продолжал «веселить» оставшихся, рассказывая вновь и вновь о деньгах и общих принципах купли-продажи посредством денег. А вскоре разбежавшийся народ в большинстве своем явился ко мне, да не с пустыми руками, все как один хотели мне что-то продать и получить взамен копейки.
Как говаривал непомнюкто, процесс пошел… Народ в большинстве случаев получая за свой товар деньги сразу же не покупали мой товар, а оставляли эти деньги у себя и уставившись в них, водя губами и подсчитывая заскорузлыми пальцами количество нарисованных на них черточек самостоятельно определяли их номинал. Арабские цифры и кириллицу, естественно, знало подавляющее меньшинство горожан
Примерно через три часа, моя лавка уже наполовину опустела, и вот, что примечательно, если бы люди не брали за свой товар деньги, а сразу же на них закупали мой товар, то я был бы вынужден или закрыться или резко снизить товарный ассортимент еще пару часов назад. Система реальный товар в обмен на бумажки заработала с первых же часов, но это, наверное, случилось из-за ее новизны и любопытства местных дикарей. Для них эти бумажки сами по себе уже представляли ценность и вызывали интерес.
В полдень заявилось луговское начальство в лице Гремислава, Яробуда, Яролика и присоединившегося к ним Плещея. Объяснять пришлось сначала…
На самом деле, если только мои деньги приживутся, я тогда автоматом превращусь в доморощенную ФРС печатай сколько хочешь бумажек и покупай на них все, что тебе надо! Конечно, это не совсем так будет на первых порах. Количество напечатанных бумажек должно соответствовать по цене количеству имеющегося у меня товара. Но ситуация может измениться и я уже на самом деле превращусь в ФРС печатающую не обеспеченные товаром доллары в огромных количествах и закупая на них во всем мире все им необходимое. Так вот, это со мной произойдет только тогда, когда мои дензнаки начнут самостоятельное хождение у других участников товарно-денежных отношений. Если тот же Папырь на имеющиеся у него деньги приобретет у соседа Карася лодку, а Карась, в свою очередь, например, купит в соседней веси заготовку под лодку-однодревку, а жители той веси тоже сразу не побегут со своими деньгами в мою лавку, а купят за деньги топор у Лысаня, а Лысань раздаст своим сотрудникам вроде Черна «зарплату», а те ее потратят, закупив руду и, например, у того же Карася и его «артели» вяленной рыбы и так далее и тому подобное, то да, я стану прям «человеком-пароходом», то есть «человеком-ФРС» по местным меркам — Ротшильдом, Рокфеллером и кто там еще был, три, пять, десять или сколько их там (?) в одном. Но это все шутки, просто хочу попытаться хоть как-то запустить в нашем племени куда исторически как более прогрессивные, по сравнению с натуральным обменом, товарно-денежные отношения. Получится или нет — без понятия, но попробовать это сделать однозначно стоит!
А ровно через пять дней у моего дома, да спозаранку собралась огромная толпа, пришла чуть ли не половина Лугово, запрудив своими телами все близлежащее пространство. Мне пришлось их малость осадить, вышел и громко им объявил, что лавка откроется, когда солнце появится над верхушками леса, и под недовольное рокотание закрыл за собой дверь. Нашли, понимаешь ли, бесплатное представление!