Вскоре открыл лавку не выходя из дома, изнутри.
Среди прибывшей публики, чуть ли не треть моих покупателей вернулось, но уже без товаров, а сжимая в руках копейки. Чтобы они не толпились все вместе, выстроил их в очередь. Толпа с затаенным любопытством резко замолчала, когда мои первые денежные покупатели с чуть ли не с замиранием сердца протягивали мне деньги и указывали на выставленный товар, который они хотят купить. А когда у них этот товар целиком или его часть, в зависимости от пожелания или платежеспособности клиента, оказывался у них в руках, то они сразу улыбались и чуть ли не со щенячьей радостью радовались непонятно чему, словно маленькие и наивные дети, получившие долгожданную игрушку. Несколько секунд покупатели стояли у прилавка, словно не верили, осмысливая происходящее. Некоторые из них, получив за свои деньги мой товар, убедившись, что все происходит ровно так, как я им и говорил, тут же просили вернуть им их деньги, а сами, подержав товар в своих руках, возвращали его мне назад, сразу же припрятывая свои копейки обратно.
А когда закончились все пожелавшие отовариться за мои деньги покупатели, собравшийся народ, наглядно убедившийся в работоспособности предложенной мною денежной системы, повалил покупать мои товары, тоже, в большинстве случаев ничего не приобретая взамен. В общем, денек выдался веселый, мои накопленные запасы стремительно пустели. Теперь, если честно, я рассчитывал, что с началом сельхоз работ, что должны были начаться со дня на день, весь этот покупательский ажиотаж немножко спадет, иначе нам придется работать в круглосуточном режиме, а самое главное, закончатся семена льна, в столице и в ближайшей округе их просто нет, остался только семенной материал. А отсутствие льняных семян означает остановку по цепочки производства льняного масла, далее олифы, далее масляных красок, далее разукрашенных краской изделий. Хотя, в минувшем шопинге по окрестностям на лошади я привез целую подводу с семенами, но она в связи с открытием лавки и торговли за деньги, таяла с угрожающей скоростью. Но я был уверен, что это все временный эффект. А в долгосрочной перспективе главное, чтобы луговчане, а вслед за ними и остальное племя стали между собой торговать товаром без бартера, а с использованием моих денег.
И в своих далеко идущих прогнозах я не ошибся! Примечательно то, что события начали развиваться без какого-то ни было активного участия с моей стороны. К тому же, воспользовавшись ситуацией, я постарался сделать так, чтобы подтолкнуть вперед не только коммерцию, но и образование, как ни странно это звучит на первый взгляд.
А дело было так. Где-то на второй неделе моей «индивидуальной предпринимательской деятельности» с женами, к слову говоря активно мне во всем помогающим, состоялся один примечательный разговор имевший впоследствии, не побоюсь этого слова, исторический характер для всего славянского общества.
Как-то вечером мы тихо-мирно ужинали в семейном кругу. Вначале Зорица принялась нахваливать привезенную мною репу с готских берегов и сейчас пребывающей на столе в распаренном состоянии. Ружица свою компаньонку поддержала и как-то плавно вывела разговор на то, что было бы неплохо расширить наш новый торговый семейный бизнес.
— Не понял, ты предлагаешь этим летом начать торговать морковью, редиской и репой?
Ружица на несколько секунд задумалась над моим ответом.
— И это тоже, но не о том я завела речь.
— Да? Хорошо, продолжай…
— В твоем магазине хотят начать торговать наши подружки своим товаром за копейки. И не только они, некоторые мужчины вроде бы имеют такое желание.
Дав себе время обдумать неожиданный для меня поворот, спросил:
— Это ж, откуда у вас такие сведения?
— Ну, к нам с Зорицей с такими вопросами подходили покупатели в самом магазине, а к тому же, если ты помнишь, примерно раз в одну-две седмицы к нам с Зорицей приходят подруги, что учатся придуманному тобой чтению и счету, некоторым из них приторговывать в нашем магазине тоже хотелось бы.
И тут у меня в голове щелкнуло! Дело в том, что вокруг моих женушек уже лет шесть как существует такой своеобразный кружок по интересам, состоящий из полутора-двух десяток девушек постигающих там азы счета и письма (при этом, зачастую, параллельно занимаясь какими-либо производственными манипуляциями вроде плетения корзин с лаптями). У нас сложилась такая своеобразная «Белл-Ланкастерская система взаимного обучения», когда некоторые свои знания прикладного характера я передаю женам, они — своим подругам, а уже от них подобного рода «ученость», зачастую в сильно кастрированном виде, медленно распространяется среди столичных жителей. Но теперь у меня появилась идея как очень и очень сильно ускорить этот процесс.