Примерно такого характера мысли роились в моей голове, в то время когда я находился на ладейной палубе, мерно раскачивающейся на днепровской речной волне, равномерно вздымались и опускались ряды весел. Хотя ладья могла спокойно идти вниз по течению и без гребли, но наш адмирал Карась безустанно продолжал тренировать таким способом экипажи ладей. Устье Припяти наш речной флот прошел сегодня в полдень. Оставленный вестник от Гремислава сообщил, что готы пришли в земли полян, объединив с ними против нас свои силы. Гремислав, дожидаясь нас встал в четырех «днищах» пути от устья Припяти, по дороге туда пограбив местных полян. С учетом нашей скорости, уже завтра наша судовая рать должна будет присоединиться к основным силам.
За бортом простиралась лесостепь, особенно густо в этих местах лес произрастал в балках речек и ручьев впадающих в Днепр. А так все больше на глаза попадались рощи, что были не чета нашим припятьским дремучим бурьянам.
Полюбоваться природой мне не дали.
— Посмотри Див вон туда, — тронул меня за плечо Ладислав, путешествующий вместе со мной и со своей «артиллерией», груженной как под палубой в разобранном виде, так и размещающейся в виде тяжелых арбалетов на палубе лодок.
Я повернулся в указанную им сторону и увидел до боли знакомую картину — сожженную до тла деревеньку полян. Возле почерневших, местами все еще еле дымящих остов хижин в беспорядке валялись тела — изрубленные, с торчащими в них стрелами, рядом на деревьях висели женщины и дети с распоротыми животами. С того берега отчетливо тянуло дымом.
— Наши? — то ли спросил, то ли констатировал факт брательник.
Не успел я ответить, как с передовой ладьи, шедшей под управлением Карася, раздался условленный сигнал из рога, призывающий убрать паруса и перейти на греблю. Матросы немедля бросились стравлять парус.
— Что там такое? — вытянувшись в струнку и приставив ладонь ко лбу, устремил взгляд вдаль Тороп.
— Чую, что ничего хорошего. Готовься лучше к огненному бою свои самострелы.
Ладислав агакнул и побежал раздавать команды своим находящимся на борту «артиллеристам». Я тоже поспешил в трюм облачиться в доспехи.
Поднявшись на палубу, я увидел приближающиеся к нам лодки. Это, несомненно, были готы. Подобного типа суда я лично видел, когда с Плещеем плавал к ним торговать. Лодки эти были сделаны из дубовых досок, безмачтовые, беспалубные, длиной в два десятка метров, шириной в два с половиной — три метра. Как показывает недавнее нападение готов на Трапезунд, корабли эти совершенно точно обладали мореходными качествами. Лодки вмещали пятнадцать пар гребцов сидящих на узких скамейках установленных на шпангоутах и рулевого. Я насчитал около трех десятков лодок, а это девятьсот гребцов, они же воины.
Чтобы друг другу не мешать наши черные, покрашенные дегтем ладьи, словно хищные рыбы, принялись расходиться веером, перекрывая Днепр.
— Правим к тем лодкам, — указал Ладиславу его будущие цели наш рулевой, и брательник поспешил к установленным на носу лодки арбалетам.
К этому момент весь не задействованный в гребле экипаж, а это почти полсотни человек, уже успел облачиться в доспехи и, разобрав с бортов укрепленные там щиты, собрались в центре ладьи.
— Гребите шустрее! — правя кормилом покрикивал луженой глоткой рулевой на гребцов своими веслами вспенивающих, словно миксеры, воду за бортом. Наша ладья, как и ее соседки справа и слева не шла, а просто летела по волне, под ее острым носом вода за малым едва не закипала от бурления. А готы, по мере приближения нашего флота, похоже, резко утрачивали свой боевой энтузиазм, грести на своих лодках они практически перестали, спешно готовясь к абордажному бою. Но тут их ждало разочарование, вступать с ними в ближний бой в наши планы не входило, тем более их и количественно было даже немногим больше нашей судовой рати.
Готов было уже хорошо видно, каждый десятый имел кожаный доспех с металлическими пластинами, остальные обходились кожами, да шкурами.
Рулевой, вслед за флагманом — Карасем, отдал команду «сушить весла» когда мы приблизились на дистанцию в полсотни метров. Приободренные готы, думая, что мы их испугались, дружно повскакивали со своих скамеек, и принялись колотить топорами и мечами по щитам, издавая при этом дикие звуки. В их рядах то там, то здесь виднелись длинные шесты с крюками, которыми немцы планировали цепляться за борт вражеского корабля и притягивать к себе для последующего абордажа.