После боя днепровский берег был усеян изломанными, скрючившимися телами, словно вынесенным в половодье на берег топляком. У некоторых наших воинов, например, у «артиллеристов» Ладислава после кровопролитного боя, в котором по понятным причинам они участвовали лишь опосредованно, воюя с готами в основном на дистанции выстрела арбалета, сил для веселья оставалось хоть отбавляй.
От усердия высунув язык, Ладислав аккуратно отделил от туловища голову вождя Книвы, насадив ее на копье. Затем он вместе со своими людьми и отрезанной головой взошел на флагманский корабль Карася и установил копье с головой на носу ладьи, так, что бывший готский предводитель смотрел вперед, точно по курсу корабля. Все это проделывалось под шутливые комментарии окружающих и взрывы радостного хохота. Про себя же я подумал, хорошо хоть эту падаль Тороп не на нашей ладье вздумал устанавливать, а на борту нашего «адмирала».
Валящиеся от усталости с ног воины в основном разместились в бывшем готском лагере. Сегодня, определенно, отчалить на ладьях никак не выйдет, но завтра, «кровь из носу», нам следует обязательно присоединиться к основным силам Гремислава.
Глава 18
Под приятно накрапывающий мелкий летний дождик поутру у костра завтракали с командирами, между делом обсуждая планы на день грядущий. Из крупы сварили кашу с ломтями мяса, а также лакомились «придуманною» мною новинкой — бутербродами с хлебом и сыром. Твердый сыр я разработал еще в Лугово, вываривая на водной бане в желудках животных молоко, творог, масло и яйцо. Сыр у меня получился даже с дырочками и по вкусовым качествам ничуть не уступал магазинным сырам из двадцать первого века. Остальные войска обходились без сырных деликатесов, питаясь наваристыми кашами.
Дым лагерных костров, исходящий из становища армии Гремислава мы на своих ладьях почувствовали еще загодя, за несколько сотен метров. Слава Богу, про себя мысленно я перекрестился, что не были слышны звуки боя, несмотря на непредусмотренные планом задержки, успели мы вовремя.
Лишь только с берега были замечены приближающиеся ладьи, как весь лагерь взорвался радостными криками голосов, народ стал массово подтягиваться к импровизированному причалу, где стояли вытащенные на пляж лодки-однодревки Плещея. А уж когда мы ступили на берег, в небо взметнулись тысячи копи, мечей и боевых топоров. Вылезший из своего шатра Гремислав лично облобызал нас с Ладиславом и сразу же увел обратно в свою «обитель» для доклада.
Переговорив с Гремиславом, взял конскую упряжь, отправился в пасшийся табун конницы Нерева на поиск своего любимого коня Сармата. Долго его выглядывать и искать не пришлось, он сам ко мне подскакал, при этом счастливо всхрапывая, косясь лиловым глазом, выворачивая шею и скаля зубы, он требовал от меня какую-либо вкусняшку. Угостившись хлебом с солью, жеребец спокойно дал одеть уздечку, седло и мы с ним поскакали на реку — он мыться, я купаться, или наоборот, не знаю. Уже завтра утром мы должны были тронуться в путь, к лагерю, в котором на полдня пути расположились основные силы готов.
Конница Нерева, и я в их числе, ехала вдоль Днепровского берега привычным для себя походным ордером — по два всадника в ряд. Раздавалось конское ржание, в дубравах щебетали птицы, обдувал приятный ветерок. Складывалось ощущение, что мы ехали не на бой с готами, а были на увеселительной прогулке. За нами следом шла пехота и обоз с телегами, а по руслу Днепра, притормаживая, чтобы не вырваться вперед, плыла судовая рать во главе с «адмиралом» Карасем и Ладиславом, которому я временно делегировал свои полномочия.
Остановились не доезжая до густо заросшей лесом балки, по дну которой протекал ручей. По данным оторвавшихся от нас конных разведчиков, именно за этой балкой, в поле редко заросшим одиночными дубами, располагалось становище готов, во главе с их двумя вождями — братьями Аргаихом и Гунтерихом.
В таких вот полях, в данный момент облюбованных готами, летом паслись дикие лошади, туры, быки и коровы, но сейчас там пребывали другие животные — немцы. Кстати говоря, как я успел заметить по недавним боям, этих самых животных, их шкуры, копыта и кости готы активно использовали для выделки как обуви, так и доспехов. Из толстой кожи делались не только куртки, но и шлемы, при этом на такой доспех нашивались кости и копыта, которые арбалетный болт не выдерживали, но от стрелы вполне себе могли защитить — здесь многое зависело от используемого лука, искусства стрелка и дистанции. И опять же, такие вот оригинальные костно-кожные доспехи сплошь костями-копытами не обшивались, прорехи там зияли громадные, защищая далеко не все жизненоважные органы.