Лучники безрезультатно посылали стрелы, выскакивающие из леса пехотинцы во главе с Гремиславом сбившись в группу ощетинились копьями, но в момент столкновения их было слишком мало, не больше полусотни. Удар катафрактариев был страшен, а у принявших его на себя драговитов практически не было шансов!
Хорошо обученные, встававшие на дыбы огромные жеребцы, также как и их всадники закованные в броню, со злым ржанием сбивали копья, проламывая жидкий строй расшвыривая драговитов направо и налево, а всадники добивали хлещущих кровью воинов. Гремислав еще ни разу не сталкивался с такой конницей, за что и поплатился. Ежесекундно выбегающие из леса драговитские воины не успели защитить своего вождя.
Что в эти минуты творилось на месте гибели вождя я пока не знал, как и большинство войска, а потому весело поприветствовал Милонега со своими стрелками отвечающего конкретно за эту баррикаду и соответственно за этот восточный выезд с лесной поляны.
— Див, все хорошо! Никто из сармат не прорвется через меня. Стреляем по ним как по уткам, токмо бескрылым и не крякающим, — и громко загоготал, явив мне свой щербатый рот.
— Отлично, друг!
Издали понаблюдал, как с лесных флангов застрявшую вражескую конницу теснили опытные, хорошо вооруженные и доспешные воины в шлемах, в бригантинах с арбалетами, копьями, мечами и секирами. Своими быстрыми и профессиональными ударами ссаживая сармат с их коней.
Эпицентр этого побоища устроенного между двумя засеками объезжали лесом по заранее расчищенной тайной лесной тропке. Сквозь стволы деревьев и густого подлеска эпизодически можно было наблюдать как над попавшими в ловушку сарматами сжимаются стальные драговитское тиски. На поляне то тут то там виднелись почерневшие, но ещё слегка дымящиеся трупы людей и животных.
Миновав западную засеку, и таким образом объехав попавшую в западню сарматскую конницу, наш кавалерийский отряд перешел в галоп, пытаясь настигнуть остатки сумевшей вырваться вражеской конницы.
Первыми настигли всадников на раненных лошадях. Резким выпадом руки впечатал копье между лопаток всадника. В уши со свистом ветра и топотом копыт ворвался горестный вопль. Рванул копье к себе, вместе с ним и вражеский наездник спиной вперед повалился с коня шмякнувшись в траву. Второго, более резвого бегуна мне удалось остановить лишь дистанционно. Вначале выпущенной сулицей зацепил за филейную часть его скакуна, а потом уже нагнав раненую лошадь срубил сармата мечом.
Вскоре достигли и брошенный лагерь степняков, где паслись их вьючные животные с продовольственными припасами и прочим скарбом. Здесь мы окончательно и затормозили. Не было особого смысла надрывая свои и конские жилы продолжать дальше преследовать несчастный десяток самых шустрых беглецов.
Зачехлил меч в ножны и спрыгнул с коня. Взял мех с водой и долго пил, наслаждаясь живительной влагой. Было жарко, наверное, градусов под тридцать. А в бригантине с поддетом под нее тегиляем так и вообще чувствовал себя как в парилке.
Люди Нерева также некоторое время приходили в себя, а потом занялись обыском лагеря и валявшихся здесь трупов на предмет материальных ценностей. Все обнаруженные трофеи складывались в общие кучи — отдельно оружие, отдельно вещи, отдельно украшения. Потом всё это добро будет поделено между всеми участниками боя. Но спокойно помародерить не получилось, вскоре мы получили ужасные вести. С Неревом и с его двумя замами — Волком и Семым, поскакали к месту трагедии.
Прибывши на место некоторое время аккуратно протискивались через плотное кольцо воинов, плотной гурьбой стоявших вокруг места происшествия. Наконец-то выбрались в передние ряды, и нашим глазам предстала безрадостная картина. Повсюду валялись искореженные груды железа и тел, людских и конских, порубленных, потоптанных и утыканных стрелами и болтами. С поля сильно тянуло гарью.
Люди тихо переговаривались, некоторые (во главе с Яроликом) возносили молитвы Перуну, кое-кто плакал. В целом было необычайно тихо, даже был слышен, казалось, какой-то траурный шепот ветра в листве.
Заметил сидящего в одиночестве на корточках Торопа и пошел к нему. Рядом с брательником валялся его снятый шлем, а в землю был воткнут меч. Чумазое лицо было исполосовано дорожками слез.