Лаптев побледнел. Он рассчитывал стать фактическим руководителем проекта, а оказался в роли хозяйственника.
— Товарищ Макаров, — попытался он переломить ситуацию, — может быть, стоит пересмотреть должностную структуру? Создать отдельную должность директора центра?
— На втором этапе, возможно, — ответил заместитель министра. — А пока работаем в рамках существующей структуры совхоза.
Беляев закрыл папку:
— Тогда решение принято. Создается рабочая группа из трех направлений под общим руководством товарища Корнилова. Первая задача подготовка к приему чехословацкой техники.
Лаптев сделал последнюю попытку:
— А как быть с финансовым контролем? Два миллиона рублей серьезная сумма…
— Финансовый контроль остается у районных и областных органов, — ответил Макаров. — Плюс ведомственная отчетность перед министерством.
Совещание завершилось распределением первоочередных задач. Мне предстояло заняться поиском переводчика чешского языка и подготовкой площадок для размещения новой техники. Лаптеву — решением вопросов с жильем для будущих слушателей и материально-техническим обеспечением строительства.
Когда московские гости окончательно уехали, в кабинете остались только мы трое. Громов, Лаптев и я.
— Ну что ж, — сказал директор, снимая пиджак, — работы предстоит много. Надеюсь на сотрудничество.
Лаптев собирал документы в папку:
— Михаил Михайлович, Виктор Алексеевич, я понимаю, что мое назначение может восприниматься как вмешательство извне. Но уверяю вас, я приехал помогать, а не мешать.
— Николай Павлович, — ответил я дипломатично, — будем судить по делам. Проект большой, работы хватит всем.
Лаптев кивнул и направился к выходу:
— До свидания, товарищи. Завтра начинаем работать в новом режиме.
Когда он ушел, Громов тяжело опустился в кресло:
— Виктор Алексеевич, что думаете об этом назначении?
— Думаю, что нас будут контролировать, — ответил я честно. — Проект слишком большой, чтобы оставить его без присмотра из центра.
— А справимся?
Я посмотрел в окно, где догорал мартовский закат:
— Справимся, Михаил Михайлович. Но игра становится серьезнее.
За стеной слышались голоса сотрудников, расходящихся по домам. Заканчивался обычный рабочий день в сибирском совхозе.
Вечер уже окончательно вступил в свои права, когда я наконец добрался до дома. Усталость навалилась разом.
День был насыщенным и полным неожиданностей. Московские гости, техническое задание на два миллиона рублей, появление Лаптева в новой роли, а главное — предложение Гале…
Я затопил печь, поставил чайник на керосинку и присел к столу, пытаясь осмыслить происходящее. В голове роились мысли о предстоящих задачах: чешская техника, переводчики, расширение мастерских, подготовка кадров.
Но больше всего беспокоило поведение Лаптева. Его планы были слишком очевидными.
Раздался стук в дверь. Я открыл и увидел Галю. Она стояла на пороге в сером пальто, слегка присыпанном снегом. Лицо взволнованное, глаза блестят.
— Витя, можно войти? — спросила она тихо. — Нужно поговорить.
— Конечно, проходи, — ответил я, помогая ей снять пальто. — Чай будешь?
— Да, спасибо.
Галя прошла в комнату, осмотрелась, как будто видела мое жилище впервые. Я заметил, что она нервничает. Теребит пуговицы на кофте, не может найти удобного положения на стуле.
— Витя, — начала она, когда я поставил перед ней стакан горячего чая, — я весь вечер думала о том предложении. О московских курсах.
— И к какому выводу пришла? — спросил я осторожно.
— А вот это и хочу с тобой обсудить, — она посмотрела мне в глаза. — Это же действительно прекрасная возможность. Год в Москве, работа с лучшими специалистами страны, изучение передового опыта…
Я кивнул, стараясь сохранять спокойствие:
— Да, возможность серьезная. Такие предложения получают далеко не все.
— Именно! — воодушевилась Галя. — Я смогу изучить, как организована работа в масштабах всей страны. Познакомиться с новыми методами управления, с передовыми технологиями. А потом вернуться сюда и применить все это на практике.
— А если не вернешься? — вырвалось у меня.
Галя удивленно посмотрела на меня:
— Почему не вернусь? Конечно, вернусь. Здесь моя жизнь, моя работа…
— Галя, — сказал я осторожно, — ты же понимаешь, что происходит с людьми, которые попадают в большие города? Особенно в Москву? Там совсем другая жизнь, другие возможности, другие люди…