— Заметил, — твердо ответил дядя Вася. — УАЗ чужой около бокса стоял. Болотного цвета, с районными номерами.
Лаптев поднял голову от блокнота:
— Болотного цвета? А номера запомнили?
— Темно было, не разглядел, — признался дядя Вася. — Но машина точно не наша.
Хрущев и его спутники переглянулись. Я заметил их беспокойство и решил действовать.
— Товарищи, — сказал я громко, — предлагаю провести тщательное расследование. Выяснить, кто, когда и зачем испортил оборудование.
— А как расследовать будем? — поинтересовался Лаптев. — У нас не милиция.
— Начнем с осмотра места происшествия, — предложил Кутузов. — Поищем следы, отпечатки пальцев, другие улики.
— Отпечатки пальцев? — усмехнулся один из спутников Хрущева. — Это вам не криминальный роман.
— А почему бы и нет? — возразил Федька. — Преступление совершено, нужно искать преступника.
Семеныч, который все это время курил в стороне, подошел к нам:
— Виктор Алексеич, а я вот что думаю. Кто делал, знал устройство подъемника. Сломали именно то, что нужно, чтобы машина встала.
— То есть? — поинтересовался Громов.
— То есть злоумышленник разбирается в электрике, — объяснил экскаваторщик. — Обычный человек поломал бы что попало. А тут целенаправленно важные узлы вывели из строя.
Лаптев посмотрел на меня:
— Значит, ищем среди специалистов по электротехнике?
— Не обязательно среди наших, — заметил я. — Мог приехать кто-то со стороны.
Хрущев снова попытался увести разговор в другую сторону:
— Товарищи, не стоит раздувать из мухи слона. Может, лучше просто восстановить оборудование и усилить охрану?
— Нет, — твердо сказал Громов. — Преступление должно быть раскрыто. Нельзя оставлять безнаказанной порчу государственного имущества.
Кутузов подошел к пульту управления, внимательно осмотрел место, где были оборваны провода:
— Виктор Алексеевич, посмотрите сюда. Провода резали не абы как, а в определенных местах. Именно там, где проходят цепи безопасности.
Я подошел и осмотрел повреждения. Действительно, перерезаны были не все провода подряд, а только те, которые отвечали за работу защитных систем.
— Это подтверждает версию о том, что диверсант разбирался в электрике, — сказал я. — Знал, какие именно цепи нужно повредить.
— А может, у вас схема где-то лежала? — предположил Лаптев. — Кто-то посмотрел и понял, что ломать?
— Схемы хранятся в НИО, в запертом шкафу, — ответил я. — Доступ ограничен.
Федька вдруг воскликнул:
— Виктор Алексеич, а помните, на прошлой неделе кто-то интересовался нашими разработками? Расспрашивал про электрические схемы?
— Кто именно? — насторожился я.
— Да вот этот товарищ, — Федька указал на одного из спутников Хрущева. — Подходил в мастерских, спрашивал, как подъемник устроен.
Спутник механика покраснел:
— Я просто из любопытства интересовался! Технику изучал!
— А зачем изучать технику, которую вы же и критикуете? — спросил дядя Вася с подозрением.
Хрущев поспешил вмешаться:
— Петр Николаевич действительно интересовался конструкцией. Но не для вредительства, а чтобы понять принцип работы.
— Понять принцип работы, — повторил Кутузов, — а потом использовать знания для диверсии?
Ситуация накалялась. Лаптев явно чувствовал неловкость и пытался разрядить обстановку:
— Товарищи, не будем делать поспешных выводов. Нужно тщательно разобраться.
— Правильно, — согласился я. — Предлагаю создать комиссию по расследованию. В составе: Громов, Кутузов, дядя Вася как свидетель, и я.
— А милицию привлекать будем? — спросил Семеныч.
— Если потребуется, — ответил Громов. — Пока попытаемся разобраться своими силами.
Хрущев и его спутники явно забеспокоились. Они переглядывались, о чем-то шептались.
— Степан Григорьевич, — обратился к главному механику района Громов, — не будете возражать, если мы осмотрим вашу машину?
— Зачем? — удивился Хрущев.
— Вчера видели УАЗ болотного цвета возле бокса, — объяснил директор. — Хотим исключить вашу машину из подозрений.
— Но это же абсурд! — возмутился главный механик района. — Я бы никогда не стал портить оборудование!
— Тогда вы не будете против осмотра? — настоял Громов.
Хрущев колебался, но отказаться не мог. Дядя Вася подошел к УАЗ-469, внимательно осмотрел колеса:
— Михаил Михайлович, а вот это интересно. На покрышках глина особого сорта. Такая только у нашего бокса встречается, там где грунт красноватый.
— Глина может быть откуда угодно, — возразил один из спутников Хрущева.