Федька выпрямился, почувствовав серьезность момента:
— Виктор Алексеич, все что нужно, сделаю. Только объясните подробнее.
Я развернул план кабинета директора, нарисованный на листе бумаги в клетку:
— Магнитофон установим в соседней комнате, кабинете секретаря. Микрофон проведем через стену и спрячем под столом Громова. Ты будешь управлять записью по моему сигналу.
— А какой сигнал? — практично поинтересовался молодой техник.
— Когда я скажу фразу «кстати, об экономии», включаешь запись. Когда скажу «спасибо за информацию» — выключаешь.
Федька внимательно изучил план:
— А провод от микрофона как проводить? Стена кирпичная, просверлить незаметно нельзя.
— Через вентиляционную решетку, — предложил Кутузов. — Между кабинетами есть общий вентканал.
— Правильно, — согласился я. — Федька, сегодня вечером, когда все разойдутся, подготовишь оборудование. Завтра утром проведем операцию.
— А если нас поймают? — осторожно спросил молодой слесарь. — Скрытая запись это же…
— Федор, — серьезно сказал я, — мы разоблачаем человека, который ворует государственные деньги. Это не шпионаж, а борьба с коррупцией.
Лампа дневного света ЛБ-40 под металлическим отражателем мигнула и загорелась ровным белым светом, дополняя утреннее освещение от окна. В НИО стало светлее, а атмосфера напряженного ожидания только усилилась.
— Товарищи, — сказал я, убирая документы в сейф, — операция начинается. К завтрашнему вечеру Лаптев будет разоблачен, а наш совхоз избавится от главного внутреннего врага.
К половине второго дня я уже сидел в кабинете Михаила Михайловича Громова, просторном помещении с высокими потолками на втором этаже административного здания. За широкими окнами виднелись поля совхоза, где работала техника, поблескивая металлом под августовским солнцем.
Кабинет директора был обставлен строго, но солидно. Массивный письменный стол из темного дерева, обитые кожзаменителем кресла, книжный шкаф со стеклянными дверцами, где стояли собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма и техническая литература. На стене висели портреты Ленина и Брежнева, карта района с отмеченными границами совхозных земель, доска почета с фотографиями передовиков производства.
Громов в парадном костюме темно-синего цвета сидел за столом, изучая план развития материально-технической базы на следующий год. Директор выглядел сосредоточенным, время от времени делая пометки в блокноте красной авторучкой.
— Михаил Михайлович, — обратился я к нему, устраиваясь в кресле напротив стола, — есть предложение по техническому перевооружению мастерских. Нужно обсудить закупку импортного оборудования.
— Импортного? — поднял голову директор. — А что конкретно требуется?
Я достал из папки заранее подготовленный список оборудования, напечатанный на машинке «Москва»:
— Токарно-винторезные станки из Чехословакии, марки SN50. Три штуки по шестнадцать тысяч рублей каждый. Плюс фрезерный станок из ГДР, модель 6Р12Ф3, восемнадцать тысяч рублей. Итого пятьдесят четыре тысячи.
Громов присвистнул:
— Серьезная сумма. А обязательно импортные? Наши заводы похожие станки выпускают.
— Михаил Михайлович, — терпеливо объяснил я, — наши станки хуже по точности и надежности. А для современного производства нужна высокая точность обработки деталей.
За стеной послышались шаги, и в кабинет вошел Николай Павлович Лаптев. Заместитель директора по кадрам был в строгом костюме темно-серого цвета, белой рубашке с галстуком в тонкую полоску. В руках он держал кожаный портфель и папку с документами.
— Михаил Михайлович, добрый день, — поздоровался он, останавливаясь у стола. — Виктор Алексеевич, и вам добрый день. О чем совещаетесь?
— Николай Павлович, проходите, садитесь, — пригласил директор, указывая на свободное кресло. — Обсуждаем закупку станков для мастерских. Ваше мнение как раз кстати.
Лаптев устроился в кресле, положил портфель на пол, а папку на колени. В его глазах я заметил заинтересованность. Крупные закупки всегда привлекали его внимание.
— А какая сумма планируется? — поинтересовался он, поправляя галстук.
— Пятьдесят четыре тысячи рублей, — ответил Громов. — Виктор Алексеевич предлагает чехословацкие и немецкие станки.
— Солидная сумма, — протянул Лаптев, записывая что-то в блокнот. — А через какую организацию планируете закупать?
Тут я подал заранее условленный сигнал: