— Галя, — позвал я ее, когда она направилась к выходу, — что бы ты ни решила, знай, что я буду тебя ждать.
Она обернулась:
— А я знаю, что если мне суждено вернуться, то я обязательно вернусь. К тебе и к нашему общему делу.
Когда дверь за ней закрылась, я остался один в комнате, освещенной только светом керосиновой лампы. За окном продолжал падать снег, укрывая белым покрывалом поля, которые через несколько месяцев должны были принять новую технику из Чехословакии.
Я понимал, что только что произошел поворотный момент в наших отношениях. Галя получила шанс на большую карьеру, а я не смог предложить ей достойную альтернативу.
Может быть, это и к лучшему. Год покажет, что между нами настоящее, а что просто симпатия и удобство.
Но почему-то на душе было тяжело. Словно что-то важное уходило из жизни, возможно, безвозвратно.
После ухода Гали я долго сидел за столом, уставившись в пламя керосиновой лампы. Чай давно остыл, в печи догорали последние угли, а за окном продолжал мягко падать снег. В голове роились мысли о прошедшем дне, который перевернул всю мою размеренную жизнь.
Визит московской комиссии кардинально изменил ситуацию. Масштаб проекта превосходит все мои ожидания. Два миллиона рублей, пятьсот специалистов в год, техника из трех стран. Это вызов совершенно иного уровня.
Но больше всего беспокоит появление Лаптева в роли моего заместителя. Его назначение не случайность, а продуманный ход.
Кто-то в министерстве решил, что проект слишком важен, чтобы оставить его под единоличным управлением «простого агронома». Лаптев прислан не помогать, а контролировать, а возможно, перехватить руководство.
Его план очевиден: взять под контроль кадры и финансы, оставив мне только техническую часть. Затем постепенно дискредитировать мои решения, продемонстрировать «неспособность справляться с административными задачами» и в итоге отстранить от руководства проектом.
Сегодня удалось отбить первую атаку, но это только начало. Лаптев будет действовать более тонко, исподволь. Нужна стратегия противодействия.
Знания политтехнолога из будущего подсказывали несколько вариантов действий. Можно попытаться опередить Лаптева в кадровых назначениях, создать команду преданных людей.
Еще можно заручиться поддержкой влиятельных союзников в области и министерстве. А можно сделать ставку на техническую исключительность проекта, создать что-то настолько уникальное, что любые административные интриги отступили бы на второй план.
Итак, какой план противодействия.
Первое. Укрепить техническую команду. Володя Семенов надежный союзник, но молодой и неопытный в аппаратных играх. Нужно его обучить основам корпоративной политики. Кутузов верный помощник, но не лидер. Семеныч и дядя Вася — опора в производственных вопросах.
Второе. Найти переводчиков чешского и немецкого языков. Языковой барьер может стать оружием в руках Лаптева. Елена Карловна уже показала себя с хорошей стороны с немецким, но нужно расширить команду.
Третьеб Создать неформальную сеть союзников. Климов в райкоме, Савельев в области, может быть, найти контакты в министерстве через Беляева. Лаптев силен в аппаратных играх, но у меня есть преимущество. Реальные результаты.
Четвертое. Опередить Лаптева в ключевых назначениях. Пока он будет обустраиваться, нужно расставить своих людей на важные позиции в будущем центре.
Я потер усталые глаза. Главная проблема заключается не в Лаптеве.
Главная проблема сидела гораздо глубже. В моей неспособности полноценно строить отношения с людьми, скрывая свое истинное прошлое.
Галя получила предложение о московских курсах. Год в столице, престижная программа, карьерные перспективы всесоюзного масштаба. Любая нормальная девушка согласилась бы не задумываясь.
Но я не могу ей ничего предложить взамен. Не могу сказать: «Выходи за меня замуж, останься, и мы построим семью». Потому что женитьба означает близость, доверие, а значит, риск раскрытия моей тайны.
Как объяснить жене, что я знаю о событиях, которые произойдут через десять лет? Как объяснить технические решения, которые опережают время на полвека? Как объяснить, что в моей памяти хранится опыт человека из двадцать первого века?
Галя умная, наблюдательная. Рано или поздно она начнет задавать вопросы. А я не готов на них отвечать. Не готов рисковать всем ради личного счастья.
Но, может быть, это и к лучшему? Год разлуки покажет, насколько серьезны наши чувства.
Если она вернется, значит, между нами что-то настоящее. Если не вернется, значит, так было суждено.