Допив чай, я надел резиновые сапоги «Прогресс» и вышел на улицу. Воздух был свежим и чистым, пахло талым снегом и дымом из печных труб. Под ногами хрустел наст, но уже чувствовалось, что зима отступает.
По дороге к НИО встретил дядю Васю, который вел на поводке рыжую корову к водопою. Старый механизатор был в овчинном полушубке, подпоясанном веревкой, и валенках с калошами. На голове красовалась потертая шапка-ушанка с мятыми наушниками.
— Доброе утро, Василий Петрович, — поздоровался я, остановившись рядом с ним.
— Утречко доброе, Виктор Алексеич, — отозвался дядя Вася, поправляя поводок. Корова недовольно мотнула головой, явно торопясь к водопою. — Как дела? Слышал, вчера большое начальство приезжало.
— Приезжало. Планы у них серьезные. Центр создавать, технику новую осваивать.
— Ну и хорошо, — кивнул механизатор. — Работы будет много. А скажите, Виктор Алексеич, а правда, что к нам какой-то большой начальник из района сегодня приезжает? Хрущев, главный механик?
Я почувствовал, как внутри что-то насторожилось:
— Откуда информация, Василий Петрович?
— Да Петрович с фермы сказал. Вчера в районе был по делам, слышал разговоры. Говорят, Хрущев очень недоволен нашими экспериментами. Считает, что мы деньги на ветер бросаем.
Дядя Вася помолчал, потом добавил тише:
— И еще говорят, что он не один приедет. С какими-то товарищами из области. Проверка будет серьезная.
Новость была неприятной. Степан Григорьевич Хрущев, главный механик районного управления сельского хозяйства, слыл человеком консервативных взглядов. Старой закалки специалист, который не любил нововведения и предпочитал проверенные временем решения.
— Спасибо за информацию, Василий Петрович, — сказал я, стараясь не показать беспокойства. — Если что узнаете еще, дайте знать.
— Конечно, Виктор Алексеич. Только вы уж не волнуйтесь сильно. Хрущев мужик справедливый, хоть и строгий. Если дело хорошее, поддержит.
Продолжая путь к НИО, я размышлял о новой угрозе. Если вчера появился административный противник в лице Лаптева, то сегодня намечается производственный конфликт с Хрущевым. Воевать на два фронта будет сложно.
У здания НИО заметил странную картину. Несколько механизаторов стояли небольшой группой возле входа и о чем-то тихо переговаривались. Увидев меня, они замолчали и поздоровались сдержанно, не так тепло, как обычно.
Семеныч отделился от группы и подошел ко мне:
— Виктор Алексеич, а правда, что нас всех переучивать будут? На заморской технике?
— Откуда такие слухи, Александр Михайлович?
— Да люди говорят… — экскаваторщик почесал затылок под шапкой. — Вроде как старая техника не нужна станет, а мы, старые кадры, тоже не понадобимся.
В его голосе слышалась тревога. Я понял, что слухи уже пошли по совхозу, и не самые хорошие.
— Александр Михайлович, — сказал я твердо, — никого увольнять не собираются. Наоборот, нужны опытные люди, которые помогут освоить новую технику.
— Ну и хорошо, — облегченно вздохнул Семеныч. — А то народ уже стал беспокоиться.
Войдя в НИО, я сразу почувствовал, что атмосфера изменилась. Кутузов сидел за своим столом у микроскопа МБИ-6, но работал не так сосредоточенно, как обычно. Периодически поглядывал в мою сторону, явно ожидая разговора.
— Доброе утро, Петр Васильевич, — поздоровался я, снимая телогрейку и вешая ее на крючок у двери.
— Доброе утро, Виктор Алексеевич, — ответил лаборант, поправляя очки в металлической оправе. — Володя уже приходил, ждет вас в мастерских. Сказал, что нужно срочно обсудить планы на сегодня.
— А что срочного? — поинтересовался я, проходя к своему столу.
— Не знаю точно, — Кутузов понизил голос, — но вчера вечером ему позвонили из района. Долго о чем-то говорили. После разговора был очень встревоженный.
Я кивнул и быстро просмотрел почту. Среди обычных производственных сводок и технических бюллетеней лежала служебная записка от Лаптева. Аккуратно напечатанная на машинке «Москва» бумага содержала «предложения по оптимизации структуры управления проектом».
Пробежав глазами по тексту, я понял, что Лаптев не теряет времени. Он предлагал создать «координационный совет проекта» под своим председательством, а также «унифицировать систему отчетности» в соответствии с министерскими стандартами.
За бюрократическими формулировками скрывался все тот же план: постепенно взять контроль над всеми аспектами работы. Но действовал Лаптев аккуратно, прикрываясь заботой о «повышении эффективности управления».