— Да так, по-хорошему с ней, — смущенно ответил Семеныч. — Поздороваешься, расскажешь, что делать предстоит. Федька еще песенки ей поет. Она музыку любит.
Хрущев раскрыл блокнот и начал быстро писать:
— Понятно. За миллион рублей машина, а работает только после разговоров и песенок. Это что же, всех операторов актерскому мастерству учить будем?
— Степан Григорьевич, — вмешался я, — это техническая особенность конкретной машины. У нее сверхчувствительный датчик давления, который реагирует на микроколебания. Ритуалы помогают обеспечить стабильные условия запуска.
— Ритуалы… — Хрущев покачал головой. — Товарищ Корнилов, а что, немцы тоже со своими машинами песенки поют?
— Нет, но у них более стабильная система водоснабжения, — ответил Володя. — Мы адаптировали технику под наши условия.
— Адаптировали… — Хрущев сделал очередную запись. — А гарантийные обязательства при такой адаптации сохраняются?
Неприятный вопрос повис в воздухе. Мы действительно внесли изменения в конструкцию машин, что теоретически могло аннулировать гарантию.
— Все изменения согласованы с поставщиком, — соврал я, надеясь, что проверить это будет сложно.
Хрущев внимательно посмотрел на меня, явно сомневаясь в правдивости ответа.
В этот момент к нам присоединился дядя Вася, который вел с пастбища небольшое стадо коров. Старый пастух приветствовал главного механика района с почтением:
— Степан Григорьевич, здравствуйте! Давно вас не видел. Как здоровье?
— Держусь, Василий Петрович, — ответил Хрущев. — А ты как смотришь на все эти новшества? Нравятся тебе заморские машины?
Дядя Вася осторожно оглядел дождевальные установки:
— Ну… машины хорошие, Степан Григорьевич. Работают неплохо. Только вот…
— Что только? — насторожился Хрущев.
— Да сложные они больно. Раньше с лейкой пошел, поливай себе спокойно. А тут включи, настрой, проследи… И не дай бог что сломается, сразу беда.
— А ломаются часто? — уточнил Хрущев, продолжая делать записи.
— По-разному, — честно ответил дядя Вася. — «Альфа» и «Бета» работают надежно. А «Берта»… — он махнул рукой, — с ней вообще отдельная история.
— И что делаете, когда ломаются?
— Виктор Алексеевич чинит, — ответил механизатор. — Он мастер на все руки. Но если его не будет, то не знаю…
Хрущев многозначительно посмотрел на меня:
— Понятно. Значит, вся система держится на одном человеке?
— Мы готовим дублеров, — возразил я. — Володя уже многое освоил, Семеныч тоже разбирается.
— Готовите… — Хрущев закрыл блокнот. — А сколько времени нужно, чтобы подготовить полноценного специалиста?
— Три недели базового курса, плюс полгода практики под руководством инструктора, — ответил Володя.
— Полгода… — протянул Хрущев. — А если завтра товарищ Корнилов заболеет или переведут его в другое место? Кто будет полгода готовить специалистов?
Вопрос был болезненным. Действительно, проект во многом держался на моих знаниях и опыте.
— Степан Григорьевич, — сказал я, — любая новая технология требует времени для освоения. Когда-то и тракторы были новинкой.
— Тракторы да, — согласился Хрущев. — Но трактор можно починить в любой деревенской кузнице. А эти машины?
Он показал на дождевальные установки:
— Электроника, автоматика, импортные детали… Если что-то серьезное сломается, что делать будете?
— Налаживаем сервисную службу, — ответил я. — Создаем склады запчастей, готовим ремонтные бригады.
— За чей счет? — тут же спросил Хрущев.
— За счет экономии от повышения урожайности, — ответил Володя.
— А если урожайность не повысится? Если засуха будет или, наоборот, дожди? Кто тогда расходы покроет?
Мы дошли до здания НИО, где Хрущев хотел осмотреть научную часть нашей работы. Петр Васильевич Кутузов встретил нас у входа, в чистом белом халате поверх обычной одежды. Лаборант явно готовился к визиту высокого гостя.
— Степан Григорьевич, — представил я, — Петр Васильевич Кутузов, наш ведущий лаборант-исследователь.
Кутузов почтительно пожал руку главному механику:
— Очень приятно. Проходите, покажу нашу лабораторию.
В НИО Хрущев внимательно изучал самодельные приборы, образцы почв, чертежи и схемы. Остановился у микроскопа МБИ-6, за которым обычно работал Кутузов:
— А это для чего?
— Анализ структуры почв, изучение эффективности различных удобрений, — объяснил лаборант. — Мы исследуем, как разные способы орошения влияют на почвенную микрофлору.
— И какие результаты?
Кутузов оживился, показывая папки с данными: