— Степан Григорьевич, добро пожаловать! — тепло поздоровался Громов, пожимая руку Хрущеву. — Проходите, располагайтесь. Чаю? Кофе?
— Спасибо, Михаил Михайлович, — ответил Хрущев, снимая куртку и аккуратно вешая ее на спинку стула. — Чай не откажусь.
Мы расселись за большим столом для совещаний, покрытым зеленым сукном. Хрущев занял место справа от Громова, я сел напротив, Володя устроился в стороне с блокнотом для записей.
— Ну что, Степан Григорьевич, как впечатления? — спросил Громов, разливая чай из хрустального сервиза в тонкие стеклянные стаканы с подстаканниками из мельхиора.
— Впечатления… — Хрущев раскрыл свой потертый блокнот. — Скажу прямо, Михаил Михайлович: много вопросов возникло. Серьезных вопросов.
Громов насторожился:
— Каких именно?
— Да вот хотя бы экономическая эффективность, — Хрущев перелистнул страницы блокнота. — Потрачено уже немало, а четкого расчета окупаемости нет. Техника дорогая, обслуживание сложное, специалистов готовить долго…
В этот момент дверь кабинета тихо открылась, и в помещение вошел Лаптев. Николай Павлович был одет в строгий костюм серого цвета, белоснежную рубашку и темный галстук в мелкую полоску. В руках он держал кожаную папку и авторучку «Паркер» с золотистым корпусом.
— Простите за опоздание, — извинился Лаптев, оглядывая присутствующих. — Решал неотложные вопросы с областью.
Хрущев поднял голову и удивленно воскликнул:
— Николай Павлович! Какая неожиданность! Не ожидал встретить тебя здесь.
— Степан Григорьевич! — Лаптев расплылся в улыбке и подошел пожать руку главному механику. — И я не знал, что вы сегодня приедете. Какое приятное совпадение!
— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался Хрущев, явно удивленный встречей.
— Работаю теперь заместителем директора по кадрам, — ответил Лаптев, усаживаясь за стол. — Помогаю товарищу Корнилову с организационными вопросами большого проекта.
— Заместителем директора? — Хрущев поднял брови. — Быстро ты, Николай Павлович, карьеру делаешь. Вчера в райкоме был, сегодня уже здесь.
— Министерство направило, — скромно ответил Лаптев. — Проект серьезный, требует опытного административного руководства.
Я почувствовал, как атмосфера в кабинете изменилась. Хрущев и Лаптев явно знали друг друга, и эта встреча не была случайной.
— Ну и как успехи? — спросил Хрущев, доставая сигареты «Беломорканал» из мятой пачки. — Дело стоящее?
Лаптев театрально вздохнул:
— Что сказать, Степан Григорьевич… Виктор Алексеевич, конечно, энтузиаст, человек увлеченный. Но масштаб задач требует системного подхода, а тут…
Он развел руками, как бы демонстрируя безнадежность ситуации.
— А что именно не так? — заинтересовался Хрущев, прикуривая папиросу от настольной зажигалки.
— Да понимаете, — Лаптев раскрыл свою папку, — я только неделю как здесь, а уже вижу массу проблем. Техника дорогущая, а экономического обоснования толком нет. Документооборот не налажен. Система отчетности отсутствует.
— А что скажете о наших достижениях, Степан Григорьевич? — спросил Громов, пытаясь перевести разговор в позитивное русло.
Хрущев медленно выпустил дым и покачал головой:
— Достижения… Видел я ваши достижения, Михаил Михайлович. Самодельные приборы вместо заводской техники, импортные машины, которые без плясок не работают, исследования без экономических расчетов…
— Понимаю ваши сомнения, — тут же поддакнул Лаптев. — Сам иногда задаюсь вопросом: а правильно ли мы тратим государственные средства? Не увлекаемся ли экспериментами в ущерб основному производству?
Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Лаптев умело направлял разговор в нужное ему русло, используя сомнения Хрущева.
— Николай Павлович, — сказал я, стараясь сохранить спокойный тон, — проект только начинается. Любые инновации требуют времени для отработки.
— Конечно, конечно, — кивнул Лаптев. — Никто не спорит с необходимостью инноваций. Но вопрос в том, как их внедрять. Системно или хаотично.
— А вы считаете, что у нас хаотично? — спросил Володя, не выдержав.
Лаптев мягко улыбнулся:
— Владимир Иванович, посудите сами: техника закупается без соблюдения необходимых процедур, специалисты готовятся без утвержденных программ, расходы ведутся без детального планирования…
— Степан Григорьевич, — обратился он к Хрущеву, — вы же сами видели эту знаменитую машину, с которой разговаривать надо. За сто тысяч рублей!