— На заводах — да, — согласился Хрущев. — А в совхозных мастерских? Где квалификация рабочих ниже, где нет стабильного потока однотипных операций?
Вопрос болезненный. Действительно, совхозные мастерские сильно отличались от заводских цехов по уровню организации труда.
— Степан Григорьевич прав, — поддержал Лаптев. — Это выглядит как попытка внедрить заводские методы там, где они неприменимы.
Я почувствовал, что теряю инициативу. Нужен сильный аргумент.
— Товарищи, — сказал я, подходя к макету, — позвольте показать не только экономические, но и технические преимущества предлагаемой системы.
Я начал демонстрировать работу макета, поднимая миниатюрную модель трактора на проволочном подъемнике:
— Представьте: трактор К-700 заезжает в бокс номер один. Электрический подъемник поднимает его за две минуты. Слесарь получает удобный доступ ко всем узлам. Централизованная подача сжатого воздуха, электричества, гидравлики, все под рукой.
— А если электричество отключат? — спросил Хрущев. — Останетесь с поднятым трактором?
— Предусмотрена механическая страховка, — показал я соответствующий элемент на чертеже. — Плюс аварийное ручное опускание через систему блоков.
Ковалев внимательно изучал схему автоматизированной диагностической станции:
— А это что за сложность? Датчики, электроника, самописцы… Кто будет обслуживать такую технику?
— Диагностическая станция позволит выявлять неисправности на ранней стадии, — объяснил я. — До того, как они приведут к серьезным поломкам. Экономия на запчастях может составить до тридцати процентов.
— Может составить… — протянул Лаптев. — А может и не составить. Товарищ Корнилов, все ваши расчеты основаны на предположениях.
— Николай Павлович, — возразил Володя, — а любые инновации требуют первоначальных вложений на основе расчетных данных. Абсолютной гарантии не дает никто.
— Вот именно! — воскликнул Хрущев. — А рисковать будем государственными деньгами. За которые можно купить запчасти, топливо, удобрения…
Атмосфера в кабинете становилась все более напряженной. Я понимал, что традиционные аргументы не работают. Нужен неожиданный ход.
— Товарищи, — сказал я спокойно, — а что вы скажете, если я предложу построить первый экспериментальный бокс за собственные средства?
В кабинете повисла тишина. Все участники совещания удивленно посмотрели на меня.
— За собственные? — переспросил Громов. — Виктор Алексеевич, но ведь восемь тысяч рублей…
— У меня есть премиальные за прошлый год и небольшие накопления, — объяснил я. — Если технология сработает, совхоз возместит расходы. Если нет, считайте это моей инвестицией в науку.
Ковалев откинулся на спинку стула:
— Интересно. Значит, вы настолько уверены в успехе, что готовы рисковать личными деньгами?
— Абсолютно уверен, — ответил я твердо. — Более того, гарантирую, что экспериментальный бокс окупится в течение полугода.
Лаптев пытался найти подвох:
— А если не окупится? Кто возместит ущерб?
— Какой ущерб? — удивился я. — Совхоз получит дополнительное производственное помещение и оборудование. В любом случае это плюс.
Хрущев задумчиво затянулся папиросой:
— Предложение неожиданное… А какие сроки строительства?
— Три месяца на возведение здания, два месяца на изготовление и монтаж оборудования, — ответил Володя, сверяясь с календарным планом. — К началу осенних полевых работ экспериментальный бокс будет готов.
— А разрешения? Согласования? — спросил Лаптев. — Все-таки это капитальное строительство.
— Николай Павлович, — вмешался Громов, — если строительство ведется за частные средства, то согласования упрощаются. Нужно только разрешение райисполкома на использование земельного участка.
Ковалев долго молчал, изучая чертежи и просчитывая в уме какие-то варианты. Наконец поднял голову:
— Товарищ Корнилов, предложение смелое. Но у меня есть условие.
— Какое? — спросил я.
— Если эксперимент удастся, область готова профинансировать строительство еще пяти подобных боксов в разных районах, — сказал Ковалев медленно. — Но если провалится, то никаких претензий к руководству не предъявлять.
Предложение серьезное. Фактически Ковалев предложил пилотный проект областного масштаба.
— Согласен, — кивнул я. — Но с одним уточнением: критерии успешности должны быть определены заранее и зафиксированы документально.
— Какие критерии предлагаете? — поинтересовался Ковалев.
— Сокращение времени ремонта не менее чем в два раза, снижение себестоимости ремонтных работ на двадцать процентов, окупаемость вложений в течение года, — перечислил я основные показатели.