— Электрические обогреватели мощностью два киловатта каждый, — показал я точки их размещения на схеме. — Плюс теплоизоляция стен минеральной ватой толщиной сто миллиметров.
— Дорого выйдет, — заметил Володя, подсчитывая расходы на электроэнергию.
— Зато можно работать круглый год, — возразил я. — В отапливаемом помещении производительность труда выше в полтора раза.
Елена Карловна внимательно изучала схему диагностической станции, самую сложную часть проекта. Множество датчиков, измерительных приборов, самописец для регистрации параметров.
— А это реально собрать из доступных компонентов? — спросила она, указывая на блок-схему аналогового вычислителя.
— Вполне, — уверенно ответил Кутузов. — Операционные усилители К140УД1, компараторы К140УД2, интегрирующие элементы на конденсаторах. Все это есть в продаже в магазине «Радиодетали» на улице Ленина в Барнауле. Либо у знакомых.
— А сколько это будет стоить? — практично поинтересовался Володя.
— Около пятисот рублей на электронные компоненты, — подсчитал лаборант. — Плюс корпус, монтажные платы, соединительные кабели. В сумме тысяча рублей на диагностическую станцию.
Я записал цифру в общую смету. Получалось:
— Строительство бокса — три тысячи рублей. Подъемник с электрооборудованием — две тысячи. Диагностическая станция — тысяча. Инструменты и оснастка — полторы тысячи. Непредвиденные расходы — пятьсот рублей. Итого восемь тысяч.
— Серьезная сумма, — вздохнул Володя. — Это же две годовые зарплаты инженера.
— Зато окупится за полгода, — напомнил я, показывая расчет экономической эффективности.
За окнами НИО уже совсем стемнело. В отдалении мерцали огни домов совхоза, слышался лай собак, изредка проезжали грузовики с включенными фарами. Обычная вечерняя жизнь сибирского села.
— А кто будет строить? — поинтересовалась Елена Карловна.
— Бригада Семеныча займется земляными работами, — ответил я. — Фундамент и стены — строительная бригада из райцентра. Электромонтаж и сборка оборудования сами, с помощью Кутузова и ребят из мастерских.
— А разрешения? Проект здания нужно согласовывать? — спросил Володя.
— Михаил Михайлович уже договорился с главным архитектором района, — успокоил я. — Для производственного здания площадью сто квадратных метров достаточно упрощенного согласования.
Кутузов отложил паяльник, которым припаивал контакты к макетной схеме управления:
— А испытания как проводить будем? Нужен же план, методика…
— Первое испытание подъем порожнего поддона весом пятьсот килограммов, — объяснил я. — Затем постепенное увеличение нагрузки до номинальных пяти тонн. Проверка всех режимов работы, аварийных ситуаций.
— А если что-то пойдет не так? — осторожно спросила Елена Карловна.
— Тогда будем дорабатывать конструкцию, — ответил я философски. — Любое новшество требует отладки. Главное, что принцип правильный.
Володя встал и прошелся по НИО, останавливаясь у окон, за которыми виднелась звездная мартовская ночь:
— Виктор Алексеевич, а вы не боитесь, что нас назовут мечтателями? Фантазерами?
— Владимир Иванович, — ответил я, откладывая карандаш, — все великие изобретения начинались как фантазии. Паровоз, самолет, космическая ракета. Кто-то должен быть первым.
— Но мы ведь не Циолковский и не Королев, — возразил молодой инженер. — Мы простые сельские специалисты.
— А разве простые люди не могут создавать великие вещи? — поинтересовался Кутузов, не отрываясь от схемы. — Иван Кулибин был простым часовщиком.
Елена Карловна собрала в стопку переведенные страницы:
— Мне кажется, главное не кто мы, а что мы делаем. И делаем для людей, для будущего.
За стеной НИО слышались голоса дежурных скотников, идущих на ночную смену. Жизнь совхоза не останавливалась ни на минуту. Коровы нуждались в уходе, техника в обслуживании, поля в обработке.
— Знаете что, — сказал я, глядя на наши чертежи, схемы, расчеты, — мы создаем не просто подъемник или диагностическую станцию. Мы создаем будущее сельского хозяйства. И если получится, это изменит жизнь тысяч людей.
— А если не получится? — тихо спросил Володя.
— Тогда мы хотя бы попытались, — ответил я. — И это уже немало.
Часы на стене пробили одиннадцать. Время расходиться по домам. Но никто не спешил уходить. Мы сидели в теплом кругу света керосиновой лампы, каждый думал о своем, но все мы были объединены общей идеей.
Создать нечто новое, нечто, что изменит мир к лучшему. Пусть совсем немного, пусть только в масштабах одного сибирского совхоза.