Но начинается все именно так. С мечты, с чертежа, с первого шага в неизвестность.
К половине двенадцатого наша импровизированная конструкторская группа начала расходиться.
Кутузов аккуратно сложил радиодетали в жестяную коробку, погасил паяльник и убрал его в самодельный футляр из фанеры. Володя свернул миллиметровку с расчетами в рулон, перевязал тесьмой и убрал в картонный тубус. Елена Карловна собрала переведенные страницы в папку и застегнула портфель.
— До свидания, Виктор Алексеевич, — попрощался Кутузов, надевая шапку-ушанку. — Завтра продолжим работу над электрическими схемами.
— Спасибо за помощь, Петр Васильевич, — ответил я, провожая их к двери. — Без вашего опыта в электронике диагностическая станция была бы невозможна.
Володя задержался у порога:
— Виктор Алексеевич, а не рано ли мы замахнулись на такой проект? Может, начать с чего-то попроще?
— Владимир Иванович, — сказал я, кладя руку ему на плечо, — если не мы, то кто? И если не сейчас, то когда?
Молодой инженер кивнул и вышел в морозную ночь. Елена Карловна была последней:
— Виктор Алексеевич, спасибо за интересный вечер. Завтра займусь переводом разделов о технике безопасности из немецкой документации.
— Елена Карловна, без вашей помощи мы бы не справились, — поблагодарил я. — Доброй ночи.
Я остался один в НИО. Погасил лампу и направился к двери. Чертежи и расчеты решил забрать домой, хотелось еще раз все просмотреть и доработать детали.
На улице крепчал мороз. Термометр на стене НИО показывал минус двенадцать градусов.
Снег под ногами скрипел особенно звонко, дыхание превращалось в белые облачка пара. Звезды на черном небе сияли с зимней яркостью, Млечный Путь протянулся широкой полосой от горизонта до горизонта.
Идя по тропинке к своему дому, я обдумывал сегодняшний день. Совещание с Ковалевым прошло лучше, чем ожидал.
Согласие на эксперимент получено, земельный участок выделят, препятствий со стороны областного руководства не будет. По крайней мере, пока.
Но Хрущев и Лаптев настроены скептически. Они будут следить за каждым шагом, искать промахи, готовить почву для критики. Нужно работать безупречно, не давать повода для нападок.
Дома я затопил печь, поставил чайник на керосинку и разложил чертежи на столе. При свете керосиновой лампы еще раз просмотрел все расчеты, проверил размеры, уточнил спецификации материалов.
Проект получался амбициозным, но выполнимым. Главное не ошибиться в деталях. Одна просчетная ошибка, один технический сбой, и противники получат повод объявить всю затею авантюрой.
Я пил чай с вареньем из черной смородины, и думал о завтрашнем дне. Нужно будет ехать в райцентр, договариваться со строительной бригадой, заказывать материалы, согласовывать детали проекта с районными службами.
Работы предстоит много, времени мало. К осени экспериментальный бокс должен быть готов и продемонстрировать свою эффективность.
За окном сплошная темень. Тишину нарушал только ровный гул дизель-генератора на электростанции и далекий гудок товарного поезда на железнодорожной ветке.
Обычная мирная ночь в сибирском селе. Но для меня она была полна тревожных предчувствий.
Было уже за полночь, когда я услышал осторожный стук в дверь. Звук показался странным. Слишком поздно для обычного визита, слишком осторожно для экстренного вызова.
Я отложил карандаш, которым дорабатывал схему электропроводки экспериментального бокса, и прислушался. Стук повторился, три негромких удара с паузами.
Подойдя к двери, я заглянул в глазок, который врезал в дверное полотно для безопасности. На пороге стоял Лаптев в длинном темном пальто и каракулевой шапке. В руках у него был небольшой кожаный портфель.
— Кто там? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Виктор Алексеевич, это Николай Павлович, — донесся приглушенный голос. — Извините за поздний визит. Хотел поговорить по душам, без свидетелей.
Я снял цепочку и открыл дверь. Лаптев стоял на пороге, слегка переминаясь с ноги на ногу от холода. Щеки покраснели от мороза, на ресницах блестели крошечные льдинки.
— Николай Павлович, проходите, — сказал я, отступая в сторону. — Чай будете?
— Спасибо, не откажусь, — ответил Лаптев, снимая пальто и аккуратно вешая его на крючок у двери. — Холодно сегодня.
Он прошел в комнату, окинул взглядом разложенные на столе чертежи, но не стал их рассматривать. Присел на стул у стола, положил портфель рядом.
Я поставил чайник на керосинку, достал из буфета банку с сахаром и тарелку с печеньем «Юбилейное». Лаптев молча наблюдал за моими движениями, явно обдумывая, с чего начать разговор.