— И на пахоте неплохо было бы. Ночью работать, соседей не разбудишь.
— А главное, — добавил Федька, — ломаться нечему. Электромотор простой, никаких форсунок, насосов, фильтров.
Постепенно настроение улучшилось. Технический эксперимент удался, простые рабочие поняли преимущества новой технологии. Оставалось только доказать это скептикам из района и области.
— Володя, — обратился я к молодому инженеру, — завтра документируем все испытания. Измеряем расход энергии, скорость, тяговое усилие.
— А послезавтра Хрущев приедет результаты смотреть, — напомнил Кутузов.
— Приедет, — кивнул я. — И увидит работающий электротрактор. Спорить с фактами сложно.
Мы загнали электротрактор обратно в мастерскую и поставили на зарядку. Зеленая лампочка «Зарядка» мигала, показывая, что аккумуляторы восстанавливают потраченную энергию.
— Ну что ж, товарищи, — сказал я, когда мы заканчивали работу, — первый этап пройден. Электротрактор работает.
— А что дальше? — спросил Федька. — Показывать в районе?
— Пока рано, — ответил я осторожно. — Нужно отработать все режимы, устранить детские болезни. А потом уже демонстрировать.
На самом деле я понимал, что впереди административная борьба. Хрущев и Лаптев не оставят это без последствий. Найдут повод для критики, обвинят в нецелевом расходовании средств, попытаются закрыть проект.
Но пока что у нас был работающий электротрактор. Первый в области, а может быть, и в стране. И это давало надежду на будущее.
За окнами мастерской догорал апрельский вечер. Где-то в темноте мерцали огни совхозных домов, слышался далекий гудок товарного поезда. Обычная жизнь сибирского села продолжалась.
А мы сделали маленький шаг в будущее.
Глава 14
Удешевление и усовершенствование
На следующее утро после успешных испытаний электротрактора я был разбужен в половине седьмого стуком в дверь. За окном майское солнце только начинало подниматься над горизонтом, но кто-то уже требовал моего внимания.
Накинув халат поверх пижамы, я подошел к двери и заглянул в глазок. На пороге стояли трое: Степан Григорьевич Хрущев в той же рабочей куртке, что и вчера, Николай Павлович Лаптев в строгом костюме и Александр Иванович Петров в дорогом пальто. Все трое выглядели мрачно.
— Виктор Алексеевич, — сказал Хрущев, когда я открыл дверь, — нужно серьезно поговорить.
— Проходите, — ответил я, отступая в сторону. — Только дайте одеться.
Через несколько минут мы сидели за моим столом, покрытым клеенкой в красно-белую клетку. Я поставил самовар и достал из буфета банку с сахаром и тарелку с печеньем «Юбилейное». Гости молча наблюдали за моими движениями, явно обдумывая, с чего начать разговор.
— Итак, — наконец произнес Петров, принимая стакан чая, — вчерашние испытания показали, что ваш… эксперимент… технически осуществим.
— Осуществим, — согласился я осторожно, чувствуя подвох.
— Но это не отменяет серьезных вопросов к проекту, — тут же добавил Лаптев. — Экономическая эффективность, целесообразность затрат, перспективы развития…
Хрущев поставил стакан на блюдце и открыл потертый блокнот:
— Товарищ Корнилов, давайте говорить прямо. Ваша машина работает три часа, потом десять часов заряжается. Обычный трактор работает по двенадцать часов в день.
— Это технические недоработки первого образца, — возразил я. — Любая новая техника требует совершенствования.
— Совершенствования за государственный счет? — жестко спросил Лаптев. — Уже потрачено более трех тысяч рублей. И это только начало.
Петров задумчиво помешивал сахар в чае:
— С другой стороны, вчера я звонил в Москву, докладывал о результатах. В министерстве заинтересовались.
Хрущев и Лаптев удивленно посмотрели на областного начальника.
— Заинтересовались? — переспросил Лаптев.
— Заместитель министра Беляев лично просил подробный отчет, — кивнул Петров. — Оказывается, подобные эксперименты проводятся и в других местах. В Белоруссии, в Узбекистане. Но рабочего образца пока ни у кого нет.
— То есть мы первые? — уточнил Хрущев.
— Первые в стране, — подтвердил Петров. — А может быть, и в социалистическом лагере. Товарищ Беляев говорил о возможности демонстрации на ВДНХ.
Атмосфера в комнате заметно изменилась. Перспектива всесоюзной известности заставила скептиков пересмотреть свою позицию.
— Но, — продолжил Петров, — министерство требует серьезной доработки конструкции. Увеличение времени работы, снижение стоимости, повышение надежности.
— И какие сроки? — поинтересовался я.