Перрон кипел жизнью, несмотря на ранний час. Пассажиры с чемоданами, сумками и узлами спешили к составу, который уже стоял у платформы, выпуская пар из-под вагонов. Тепловоз ТЭП60 в темно-зеленой окраске мощно урчал, готовясь к дальнему пути.
Я нашел Галю возле седьмого вагона. Она стояла с двумя чемоданами, большим коричневым из прессованного картона и маленьким дорожным из искусственной кожи. На ней было то же темно-синее пальто, что и вчера, на голове берет, в руках билет и паспорт в красной обложке.
— Привет, — сказал я, подходя к ней. — Как доехал?
— Нормально, — ответила она, но голос звучал напряженно. — Володя Семенов подвез на служебной машине. Очень удобно.
Я заметил, что Володя действительно стоял неподалеку возле УАЗ-469, но при моем появлении тактично отошел в сторону.
— Тяжелые чемоданы? — спросил я, поднимая больший.
— Книги в основном, — ответила Галя. — Конспекты, документы. В Москве все может пригодиться.
Мы стояли молча, не зная, о чем говорить. Вокруг суетились люди, кто-то плакал, прощаясь с родственниками, кто-то смеялся, предвкушая дорогу. А мы просто стояли и молчали.
— Поезд дальнего следования номер 020 сообщением Барнаул — Москва отправляется с первого пути, — объявил громкоговоритель. — Посадка закончится через пять минут.
— Пора, — сказала Галя, взяв маленький чемодан.
Я помог ей поднести вещи к вагону. Проводница, женщина лет сорока в форменной одежде, проверила билет и паспорт:
— Проходите, гражданка. Вагон седьмой, место двадцать третье, верхняя полка.
Галя поднялась по железным ступенькам в вагон, я подал ей чемоданы. В окне показалось ее лицо, бледное, грустное, но решительное.
— Ну вот и все, — сказала она через открытое окно.
— Да, — ответил я. — Счастливого пути.
— Спасибо.
Поезд дрогнул, раздались металлические лязг и скрежет сцепок. Состав медленно тронулся с места, набирая скорость. Галя махала рукой из окна, я махал в ответ, пока вагон не скрылся за поворотом.
Перрон быстро опустел. Остались только те, кто провожал, и редкие пассажиры, ожидающие других поездов. Я постоял еще несколько минут, глядя на рельсы, уходящие на восток, потом развернулся и пошел к выходу.
У УАЗ-469 меня ждал Володя Семенов. Молодой инженер выглядел неловко, словно чувствовал себя виноватым в происходящем.
— Виктор Алексеевич, — сказал он, открывая дверцу машины, — поехали обратно?
— Поехали, — ответил я, садясь на переднее сиденье.
Дорога до совхоза заняла полтора часа. Мы ехали молча, каждый думая о своем. За окнами проплывали поля, леса, небольшие деревни. Обычная сибирская природа, привычная и успокаивающая.
— Виктор Алексеевич, — наконец заговорил Володя, — может, это и к лучшему? Галина Петровна способная, в Москве далеко пойдет.
— Может быть, — согласился я. — Время покажет.
— А вы не жалеете, что не поехали вместе с ней?
Я посмотрел на него удивленно:
— А кто сказал, что меня звали?
— Да так, подумал… — смутился Володя.
Остаток пути мы ехали в молчании. Я думал о том, что действительно мог бы поехать с Галей, если бы захотел. Но здесь, в совхозе, было дело, которое требовало постоянного внимания. Электротрактор, новые мастерские, планы развития, все это нельзя было бросить на полпути.
А может быть, я просто боялся серьезных отношений, боялся открыться полностью, рассказать о своем прошлом, о том, откуда у меня такие знания? Тайна, которую я хранил, была препятствием для близости с любым человеком.
Когда мы вернулись в совхоз, я сразу пошел в НИО. Там меня ждали Кутузов с новыми чертежами диагностического стенда и Федька с вопросами по электропроводке во втором боксе.
— Как Галина Петровна доехала? — поинтересовался лаборант.
— Нормально, — ответил я, садясь за стол с чертежами. — Поезд ушел по расписанию.
— Жалко терять такого комсомольского работника, — вздохнул Кутузов. — Энергичная была, инициативная.
— Была, — согласился я, разворачивая чертеж. — Ну что, товарищи, продолжаем работу. Федька, расскажи, как дела с электрикой.
Работа помогала не думать о грустном. Технические проблемы требовали полного внимания, и постепенно чувство потери отступило на второй план.
Глава 22
Автоматизация производства
К половине восьмого утра я уже был в НИО, хотя за окнами еще догорали предрассветные сумерки.
Июньское утро выдалось прохладным. Термометр показывал плюс восемь градусов, и я натянул поверх рубашки вязаный свитер темно-синего цвета.