— Степан Григорьевич, — ответил я сдержанно, — спасибо за участие. Действительно, оборудование повреждено. Но это не авария, а преднамеренная порча.
— Преднамеренная? — удивился главный механик района, осматривая разрушения. — А кто мог такое сделать?
— Вот это мы и пытаемся выяснить, — сказал Кутузов, показывая обломки контакторов. — Повреждения слишком целенаправленные для случайной поломки.
Один из спутников Хрущева, мужчина лет сорока в рабочем комбинезоне и кепке, подошел к подъемнику:
— А сколько это оборудование стоило?
— Около двух тысяч рублей, — честно ответил я.
— Две тысячи рублей! — воскликнул незнакомец. — А теперь все насмарку. Вот что бывает с дорогими игрушками.
Федька возмутился:
— Какие игрушки? Это серьезное производственное оборудование!
— Серьезное оборудование не ломается от одного визита неизвестных, — возразил второй спутник Хрущева, тоже мужчина средних лет в рабочей одежде.
Дядя Вася, который внимательно слушал разговор, вдруг подошел к УАЗ-469 и осмотрел машину:
— Степан Григорьевич, а это ваша машина?
— Моя, — подтвердил главный механик района. — А что?
— Да так, интересуюсь, — ответил старый механизатор, но я заметил, что он внимательно изучает следы грязи на колесах и бампере машины.
К боксу подъехал еще один автомобиль, служебный УАЗ-469 совхоза, из которого вышел Михаил Михайлович Громов в парадном костюме и при орденских планках. Директор быстрым шагом направился к нам.
— Виктор Алексеевич, что случилось? — спросил он, окидывая взглядом собравшихся. — Мне сообщили о поломке оборудования.
— Михаил Михайлович, — доложил я, — произошла преднамеренная порча имущества. Электрическую часть подъемника разрушили полностью.
Громов осмотрел повреждения, нахмурился:
— Ущерб серьезный?
— Около тысячи рублей на восстановление, — подсчитал Кутузов. — Плюс две недели работы на изготовление новых деталей.
— А кто мог это сделать? — поинтересовался директор.
Хрущев поспешил вмешаться в разговор:
— Михаил Михайлович, это показывает, что дорогое оборудование нужно лучше охранять. Нельзя оставлять без присмотра такие ценности.
— Степан Григорьевич, — возразил я, — оборудование находилось в закрытом помещении. Замок не взломан, значит, у злоумышленника был ключ.
— Ключ? — удивился директор. — А у кого есть ключи от бокса?
— У меня, у Федьки, у Кольки, — перечислил я. — И один запасной в сейфе у вас в кабинете.
Кротов, который молча наблюдал за происходящим, вдруг подал голос:
— А может, замок и не нужен был? Если кто знает, как его открыть без ключа?
— Как это? — поинтересовался Громов.
— Да просто. Замок обычный, навесной. Опытный слесарь может его открыть отверткой за две минуты, следов не оставив.
Хрущев покашлял:
— Товарищи, не стоит искать врагов среди своих. Может, это просто несчастный случай?
— Несчастный случай? — возмутился Федька. — Контакторы сами себя молотком разбили?
— Может, короткое замыкание было, — предположил один из спутников главного механика района. — От перегрузки оборудование и сгорело.
Кутузов решительно покачал головой:
— Исключено. Следы механических повреждений очевидны. Это результат преднамеренных действий.
К боксу подъехал еще один автомобиль. Из УАЗ-469 районной окраски вышел знакомый человек, Николай Павлович Лаптев в строгом костюме темно-серого цвета и при галстуке. Заместитель директора по кадрам выглядел официально и озабоченно.
— Михаил Михайлович, — обратился он к Громову, — получил сообщение о серьезной аварии на производстве. Приехал разобраться.
— Николай Павлович, — ответил директор, — не авария, а диверсия. Оборудование испорчено преднамеренно.
Лаптев осмотрел повреждения, достал блокнот и начал делать записи:
— Ущерб какой?
— Около тысячи рублей, — повторил Кутузов. — Если не больше.
— Тысяча рублей… — протянул заместителя директора по кадрам. — Серьезная сумма. А версии о виновных есть?
Хрущев поспешно ответил:
— Николай Павлович, скорее всего, это несчастный случай. Сложное оборудование, неопытные операторы…
— Степан Григорьевич, — прервал его дядя Вася, — хватит сказки рассказывать. Тут кто-то специально все поломал.
— Василий Петрович, — осторожно сказал старый механизатор, — а вы не заметили вчера вечером ничего подозрительного?