Мне стало неуютно.
— И… вас никто не видит?
— Мы невидимы либо с помощью чар скрываем свою подлинную природу, — Пак прислонился к дереву и характерным для Робби жестом закинул руки за голову. — Не надо пугаться, принцесса! Смертные мастерски овладели искусством не замечать неожиданное. Хотя иногда некоторые способны разглядеть сквозь дымку и чары. Обычно это совершенно особенные люди — невинные, наивные мечтатели… Они еще сильнее влекут к себе волшебный народ.
— Как Итан, — прошептала я.
Пак странно посмотрел на меня и слегка покривил губу.
— Как ты, принцесса. — Он хотел было что-то еще добавить, но внезапно в темных зарослях хрустнула ветка. Пак тут же подобрался. — Так, нам пора! Опасно долго оставаться на одном месте. Мы привлечем ненужное внимание.
Он рванул по поляне, точно вспугнутый олень.
— Что? — воскликнула я и бросилась вслед за ним. — Ты же говорил — тут дом!
— Небывалое — дом для всех волшебных существ, — объяснил, не оборачиваясь, Пак. — Оно разделяется на территории, или, точнее говоря, дворы. Благий двор — владения Оберона, тогда как Маб повелевает Неблагими землями. При дворах обычно запрещается мучить, калечить или убивать чужих подданных без позволения их владык. — Он покосился на меня и продолжил: — Однако сейчас мы на нейтральной территории, населенной дикими фейри. Тут, как говорится среди вас, людей, каждый сам по себе. За нами может погнаться стадо сатиров, которые затанцуют тебя до изнеможения, а потом по очереди надругаются, либо свора диких волков, которые порвут на куски нас обоих. В любом случае, вряд ли стоит дожидаться хоть одних, хоть других.
Я снова испугалась. Кажется, в последнее время я только и делала, что дрожала от страха! Мне не хотелось оставаться в этом жутком лесу, со спутником, которого я, оказывается, совсем не знала. Я захотела домой! Однако и дом превратился в какое-то страшное место, почти такое же опасное, как Небывалое. Я чувствовала себя покинутой и преданной, чужой в этом враждебном ко мне мире.
«Итан, — напомнила я себе. — Ты делаешь это ради Итана. Как только он найдется, можно будет возвращаться домой, и все станет как прежде».
В зарослях зашуршало громче, ветка хрустнула совсем близко от нас.
— Принцесса! — скомандовал Пак мне в ухо, хватая меня за руку.
Я подпрыгнула и едва сдержала крик.
— Вышеупомянутая нечисть учуяла нас по запаху и догоняет. — Голос Пака звучал почти обыденно, но в глазах сквозило напряжение. — Если не хочешь, чтобы первый день в Волшебной стране стал для тебя последним, давай поспешим.
Я оглянулась: дверь, в которую мы вошли, стояла посреди поляны.
— Мы сможем вернуться домой отсюда же? — спросила я.
Пак потянул меня вперед.
— Не-а.
Я задохнулась от ужаса, а он только пожал плечами.
— Принцесса, нельзя же ожидать, что дверь так и будет торчать на одном месте. Но ты не беспокойся. У тебя есть я, помнишь? Придет время, и мы найдем дорогу домой.
Мы помчались по поляне к зарослям каких-то кустов, ощетинившихся желтыми колючками длиной с палец. Я замедлила шаг, опасаясь, что кусты порвут нас на ленточки, но, как только мы приблизились, ветви задрожали и раздвинулись в стороны, приоткрыв узенькую тропинку через лес, а потом вновь сомкнулись за нами, маскируя тропу и наше исчезновение.
Мы шли много часов… во всяком случае, мне так показалось. Пак шел размеренно, не ускоряясь и не медля, и через некоторое время звуки погони стихли вдалеке. Иногда тропинка раздваивалась, манила в разные стороны, но Пак всегда сворачивал на нужную. Много раз мне мерещилось чуть поодаль движение — яркое цветовое пятно в листве, чей-то силуэт среди деревьев, — но стоило обернуться, и все пропадало. Иногда мне слышалась музыка, но, конечно, звуки таяли при любой попытке вслушаться повнимательнее. Лес болезненно светился ровным негаснущим сиянием. Я спросила у Пака, скоро ли стемнеет. Он изогнул бровь и объявил, что ночь придет, когда придет пора.
Я сердито взглянула на часы, гадая, сколько мы уже идем, и неприятно удивилась: стрелки на циферблате застыли в одном положении — то ли батарейка села, то ли еще что-то стряслось.