— Я привык допрашивать людей в той форме, которая на вас сейчас одета, а не выслушивать рапорты. Это для меня нечто новое. Отведите ваш взвод в Канское. До полуночи можете спокойно спать. Когда прибудет обоз, ожидаю вас к себе с докладом. Мне еще не все ясно, и я хочу выслушать вас. — Он снова скользнул взглядом по мокрой и грязной форме Штайнера и улыбнулся: — К этому времени постарайтесь снова перевоплотиться в штабс-ефрейтора вермахта. Кстати, русская форма вам к лицу. Вы случайно до войны не были актером?
Мейер вскинул голову, пораженный оскорбительным подтекстом этого бестактного вопроса. На лице Штайнера не дрогнул ни единый мускул.
— До войны не был.
Штрански сложил на груди руки. Ему что-то не понравилось в интонации командира взвода.
— Мне показалось, что вы сделали особый акцент на слове «до», — сказал он.
Штайнер правильно оценил подтекст и пожал плечами:
— Если и сделал, то случайно.
— Неужели? — ответил Штрански. Что-то не нравится мне в нем, подумал он. Похоже, что он считает, что разговаривает с равным. Тот факт, что он осторожно подбирал слова и вышел за те рамки, которые Штрански мысленно установил для чина младшего командира лишь в своем тоне, придавал разговору оскорбительный характер. Штрански решил привести его в чувство.
— У меня возникло ощущение, штабс-ефрейтор, что вы несколько переоцениваете свою значимость, — произнес он.
Посеревшее от усталости лицо Штайнера немного порозовело. Его глаза потемнели, сделавшись почти черными. Однако его голос нисколько не изменился, когда он ответил:
— В данный момент я свободен от любых подобных иллюзий.
Штрански смерил его скорее удивленным, чем возмущенным взглядом. Чуть более холодным тоном, чем прежде, он произнес:
— Насколько я понимаю, вы привыкли говорить то, что думаете, но я тем не менее предложил бы вам правильно оценить то общество, в котором вы сейчас находитесь. Во всяком случае, никогда не забывайте, что от этого общества зависит все в вашей жизни.
— Я вряд ли забуду это, — так же холодно ответил Штайнер. — Хотя я могу добавить, что, по моему мнению, любой человек чаще всего становится тем, во что он верит.
Штрански отодвинул стул назад и встал. Его лицо сделалось желтоватым и немного апатичным. Огоньки свечей на столе трепетали. В блиндаже было темно, несмотря на то что дневной свет проникал в окно и становился с каждой минутой все интенсивнее. Воздух был тяжелым и затхлым.
Штайнеру захотелось побыстрее выйти на свежий воздух. Когда они вместе с Мейером последовали примеру командира и встали, взводный почувствовал, как на него навалилась огромная усталость, и ему пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. Штрански взял карты, принесенные Штайнером, и повернулся к лейтенанту:
— Я сообщу в полк, а вы в свою очередь проследите за тем, чтобы пленного сразу же отвели к Кизелю.
После этого он обратился к Штайнеру.
— Можете относиться ко мне как угодно. Но, когда разговариваете со мной, не забывайте, что на вас военная форма. Всегда помните об этом. — Он потянулся к телефонному аппарату, и Штайнер решил, что может считать себя свободным.
Когда они вышли наружу, Мейер положил ему руку на плечо.
— Полезный совет, — произнес он. — Отныне следует помнить, что у нас другой командир батальона. — Штайнер ничего не ответил. По пути они забрали остальных солдат из блиндажей, и Мейер с каждым поздоровался за руку. — Отсыпайтесь, ребята. Я прикажу, чтобы вас на несколько дней полностью освободили от службы. — Он снова повернулся к Штайнеру и объяснил, как добраться до Канского. — Ты будешь там минут через двадцать. Фетчер позаботится о тебе, я ему уже дал приказание. Ну что же, тогда… — Он немного помедлил и, понизив голос, добавил: — Не забывай о том, что я тебе сказал.
Взвод провожал его взглядами, пока он шел к блиндажу, в котором находился пленный. Шнуррбарт дурашливо щелкнул каблуками и произнес:
— Теперь берегитесь, парни. Нашим взводом командует штабс-ефрейтор.
Все рассмеялись, собравшись вокруг Штайнера, и принялись похлопывать его по спине.
— Вот теперь ты настоящий начальник, — угодливо заметил Ансельм. — Теперь, наверное, мы должны обращаться к тебе «герр командир»?
— Заткнись, идиот! — ответил Штайнер с шутливой свирепостью. — Я только что сказал там… — он ткнул большим пальцем назад, в сторону командирского блиндажа, — какая я важная птица.
— А что там случилось? Получил взбучку? — полюбопытствовал Крюгер.
— Пока нет. Все еще впереди, — ответил взводный.