В штабе полка новость о возвращении пропавшего взвода произвела эффект разорвавшейся бомбы. Брандт тут же послал за Кизелем. Кизель редко видел командира в таком приподнятом настроении. Несмотря на ранний час, на столе Брандта стояла бутылка. Командир полка предложил Кизелю выпить с ним рюмку настоящего шварцвальдского киршвассера, как он особо подчеркнул — натурального. Кизель отклонил предложение, поскольку не употреблял алкоголь на пустой желудок.
— Вы настоящий аскет! — заявил Брандт, наполняя свою рюмку. — Ваше здоровье! — добавил он и опустошил ее одним глотком. — Я же говорил вам, что Штайнер непременно пробьется, — сказал полковник. — Какой он все-таки славный парень, Кизель. Будь у нас хотя бы сотня таких, как он, не видать тогда русским ни минуты покоя.
— Вы знаете подробности? — поинтересовался Кизель.
— Знаю! Я заставил Штрански пересказать мне в деталях рапорт Штайнера. Гауптману все это не понравилось. Мое личное мнение — к Штрански следует повнимательнее присмотреться. Я прошу вас не сводить с него глаз, Кизель.
— Я не вполне понимаю? — удивился Кизель.
— Скоро поймете. Помните, что гауптман уже имел некоторые трения со Штайнером, и не забывайте, к какому типу людей относится Штрански. Надеюсь, вы меня понимаете, — добавил Брандт. — У него чертовски длинный язык.
— У кого? У Штрански?
— Не говорите глупостей. У Штайнера, конечно. Так что будьте предельно внимательны. А теперь послушайте, что этот дьявол натворил.
И Брандт начал рассказывать о приключениях взвода, время от времени разражаясь хохотом и при этом постукивая кулаком по столу.
— Знаете, что я собираюсь сделать? — задал он вопрос в заключение.
— Повысить его в чине? — предположил Кизель.
— Его уже повысили — Штрански постарался. Повысил его сразу до штабс-ефрейтора. Хорошо, что он догадался, иначе мне пришлось бы просить его об этом. Нет, я придумал кое-что другое. Хочу отправить Штайнера на две недели в Гурзуф. Что вы на это скажете?
— Он заслужил достойный отдых, — ответил Кизель. Гурзуф был небольшим курортным местечком на южном побережье Крыма. В число обязанностей Кизеля входило распределение мест для военнослужащих полка в тамошнем доме отдыха. Он достал из кармана записную книжку и полистал ее.
— Следующий транспорт уходит через десять дней. Я записываю туда Штайнера, — сообщил он.
— Десять дней! — презрительно рассмеялся Брандт. — Неужели вы серьезно? Штайнер должен отправиться туда как можно скорее — завтра!
— Но ни одного свободного места не осталось! — запротестовал Кизель.
— Вы лучше меня разбираетесь во всяких бюрократических проволочках, поэтому сделайте что-нибудь. Найдите для него место. Вы просто обязаны найти для него свободную комнату, или я лично займусь этим.
Неожиданно Кизель вспомнил про письмо, полученное им с последней почтой. Вынув его из кармана, он сказал:
— Если вы не против, я рискну обратиться к вам с личной просьбой. Я совсем недавно получил письмо от моего шурина, лейтенанта Мерца.
— В чем суть просьбы?
Кизель ответил не сразу. Немного помолчав, он с ироническим смешком сказал:
— Он настаивает на переводе на передовую и более всего хочет оказаться на Восточном фронте. В данный момент он командует ротой лейпцигского гарнизона. Вы же знаете этих молодых офицеров. Они думают, что пропустят что-то очень важное, если надолго застрянут в гарнизоне. Он намерен добиться перевода во что бы то ни стало и будет надоедать мне до тех пор, пока не добьется своего.