Когда он проснулся, было уже темно. Он какое-то время лежал неподвижно, глядя на потолок. Ему снова вспомнилась медсестра, и он пожалел о том, что так грубо разговаривал с ней. Чертыхнувшись, он встал, причесался и надел мундир. Посмотрев на часы, Штайнер понял, что уже настало время ужина, и торопливо спустился вниз. Столовая располагалась в большом длинном помещении. Примерно половину его занимали столы, поставленные в три ряда. Большая часть мест была занята, и Штайнер с трудом отыскал место в дальнем конце комнаты. Он подошел к столу и заметил, что сидящие с любопытством смотрят на него и перешептываются. Когда он уже собрался сесть, кто-то сказал:
— Вас должны обслуживать в передней части зала. Эти места для рядовых.
— Я и отношусь к рядовым, — ответил Штайнер, садясь рядом с тем, кто заговорил с ним. Солдат удивленно посмотрел на него, затем усмехнулся и снова взялся за еду. Лица его соседей просветлели. Они немного отодвинулись, чтобы Штайнеру было удобно сидеть. Поскольку тарелки перед ним не было, Штайнер стал оглядываться по сторонам. Еда подавалась в больших супницах, стоявших на столе. Свободных тарелок не было. Штайнер дождался, когда к их столу приблизилась одна из медсестер, и попросил ее принести ему тарелку и столовые приборы. Та отрицательно покачала головой и указала на другой край стола:
— Вам нужно пойти туда. Там обслуживают младших офицеров.
— Понимаете, я — штабс-ефрейтор, — резко ответил Штайнер. — Принесите мне тарелку, или я сам схожу за ней.
Услышав его слова, сидящие за столом подняли головы. Медсестра поставила супницу на стол. Ее лицо покраснело от негодования.
— Если вы хотите изменить правила, — вызывающе ответила она, — скажите об этом фельдфебелю Майеру, а не мне.
Она собралась уйти, но Штайнер решительно взял ее за руку. В зале неожиданно стало тихо. Звон ложек и вилок прекратился. Взгляды присутствующих были устремлены на Штайнера. Тот опустил голову и принялся разглядывать стол, но успел краем глаза заметить уже знакомого ему фельдфебеля, который сидел на другом краю стола вместе с несколькими унтер-офицерами и пристально смотрел на него. Штайнер повысил голос:
— Во-первых, мне не нравится ваш тон, фрейлейн, а во-вторых, я не допущу, чтобы кто-то указывал мне, где я должен сидеть. Потрудитесь принести мне тарелку.
Медсестра беспомощно повернула голову в ту сторону, где сидели унтер-офицеры. Фельдфебель встал и быстро подошел к ним.
— Здесь действуют свои правила! — сердито проговорил он. — Даже штабс-ефрейтор обязан подчиняться им. Садитесь вместе с нами. Тут ни для кого не делают исключений. Вам это понятно?
Штайнер глубоко вдохнул и отпустил руку медсестры.
— В каких правилах говорится об этом? — тихо спросил он.
— Они висят в каждой комнате, — коротко ответил фельдфебель.
— Во всех комнатах?
— Конечно.
— Понятно. — Штайнер хлопнул по плечу одного из своих соседей: — Принеси мне эти правила из своей комнаты.
Солдат встал и вышел из столовой.
— Я не требую особого отношения к себе, — холодно заявил Штайнер. — Это вопрос принципа, и мы должны решить его прямо сейчас.
— Нисколько не сомневаюсь! — дрожащим от ярости голосом отозвался фельдфебель. — Только не надо изображать тут из себя большую шишку!
— Эта роль больше подходит для вас, чем для меня! — отчеканил Штайнер. Происходящее показалось ему отвратительным, но, с другой стороны, он не хотел уступать. Он посмотрел в сторону двери и увидел солдата, возвращающегося с листом бумаги в руке. Солдат обошел стол, за которым сидел фельдфебель, и подошел к Штайнеру.
— Вот, возьмите! — сказал он.
— Спасибо, — поблагодарил взводный, беря у него листок. Пробежав глазами, он с удовлетворением отметил, что не ошибся. Фельдфебель продолжал смотреть на него ненавидящим взглядом. Когда Штайнер передал ему листок, он спросил:
— Ну и что?
Штайнер презрительно улыбнулся:
— Думаете, я неграмотный? — Улыбка неожиданно слетела с его лица. Он быстро посмотрел на окружающих, которые напряженно прислушивались к их перебранке.
— Здесь ни слова не сказано о том, что унтер-офицеры должны питаться отдельно от других. Разве не так?
— Это подразумевается само собой! — резко парировал фельдфебель. — Об этом не нужно специально упоминать!