Когда она попыталась помочь ему встать, он оттолкнул ее руку.
— Ты все еще здесь? — проворчал Штайнер. — Если ты не уйдешь, то я… — Он не докончил фразы и потянулся за одеждой.
Неожиданно ему в голову пришла одна мысль. Он бросил взгляд на ограду, окружавшую сад. Она была высотой по грудь взрослому человеку. Штайнера отделяло от нее расстояние примерно в двадцать метров; подойдя к ней, он подтянулся и перевалился на ту сторону, прежде чем удивленная медсестра последовала за ним. Он на несколько метров отполз в глубину темного сада и оглянулся. Затем, затаив дыхание, стал ждать. Если она вернется в столовую за подмогой, то ему придется спешно удирать. Эта мысль встревожила его, и он слегка приподнялся над землей. Теперь он отчетливо слышал ее шаги. Сейчас она, видимо, приблизилась к воротам. Штайнер напрягся. Хотя он отчаянно дрожал на холодном ночном воздухе, со своего места он так и не сдвинулся. Кроны деревьев почти не пропускали лунного света. Тем не менее Штайнер разглядел белый халат медсестры, которая, по всей видимости, искала его. Он положил голову на руки, как на подушку, и еле слышно простонал. Через секунду Штайнер услышал, как она зовет его, и вскоре увидел ее. Она находилась на расстоянии вытянутой руки.
Он вскочил так быстро, что сразу же сломил ее сопротивление. Женщина даже не успела вскрикнуть. Он потащил ее на землю и яростно навалился на нее. Затем задрал юбку и коленом раздвинул ноги. В следующее мгновение он неожиданно отпустил ее и поднялся. Он медленно наблюдал за тем, как она садится. Поправив одежду, медсестра принялась молча смотреть на него.
— Почему ты преследуешь меня? — спросил Штайнер, понизив голос.
Она не ответила.
— Ты безжалостна, медсестра Гертруда, — покачал головой Штайнер. — В следующий раз держи подальше от пьяных мужиков свои человеколюбивые лапы. Тебя могут неправильно понять.
— Ты сумасшедший, — тяжело дыша, пробормотала она. Ее лицо было таким же белым, что и медицинский халат.
— Мы все — сумасшедшие, — спокойно ответил Штайнер. — Мы живем в век абсолютного безумия. Немногие нормальные люди находятся в безопасном месте за колючей проволокой. Их сунули туда потому, что они не смогли понять, что больше не стоит быть нормальными. — Он засмеялся и тут же почувствовал боль в разбитом лбу. — Наш век меняет все мыслимое и немыслимое. То, что в прошлом считалось плохим, в будущем будет считаться хорошим, а то, что было признано хорошим, станет плохим. Мы будем лежать не на женщинах, а под ними. Может быть, настанет день, когда вынашивать детей будут не женщины, а мужчины. А женщины станут главными кормильцами семьи. — Штайнер хихикнул. — Мы движемся к великому веку, фрейлейн. Безумие станет всеобщим, а сумасшедшие дома опустеют. — Он подошел к ней ближе и понизил голос: — Ты такая же безумная, как и я. Если бы ты была нормальной, то осталась бы дома, штопала носки и изучала кулинарные книги, вместо того чтобы шляться неизвестно где.
Он резко развернулся, перелез через ограду и взял свою одежду. Сейчас он был трезв, однако голова у него болела так, будто ее зажали в тиски. Одевшись, он снова перелез через ограду и заглянул в сад. Медсестра неподвижно стояла на том же самом месте. Теперь ее лицо казалось темным, почти неразличимым на фоне ночной темноты. На какое-то мгновение его охватило желание сказать ей что-нибудь дружеское. Переборов себя, он отвернулся и зашагал по тропинке, извивавшейся параллельно пляжу, и вскоре впереди замаячило здание дивизионного дома отдыха. Он вспомнил, что в десять вечера двери закрываются. В его распоряжении остается всего несколько минут. Он поспешил к зданию, нашел входную дверь, вошел внутрь и медленно поднялся по лестнице наверх. Перед дверью своей комнаты он замешкался. Затем, стараясь шагать неслышно, приблизился к соседней комнате и прислушался. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в коридоре никого нет, он медленно открыл дверь. Войдя в темную комнату, Штайнер услышал, как сонный голос спросил:
— Кто здесь?
— Угадай с трех раз, — ответил он и закрыл за собой дверь. На несколько секунд в комнате установилась мертвая тишина, затем он услышал шорох откидываемого одеяла. Вскоре его глаза немного привыкли к темноте, и он увидел фигуру в белом, которая вылезла из постели и нерешительно подошла к нему. Похоже, что она узнала Штайнера.
— Уходите! Немедленно уходите! — недовольным тоном произнесла она.
— Ты говоришь чужими словами, ты увидела это в каком-то кинофильме, — ответил он. — Не беспокойся, я просто хотел спросить, есть ли у тебя таблетка аспирина. У меня жутко разболелась голова.