Она сделала два шага вперед, подол ее длинной ночной рубашки при этом взметнулся на уровне лодыжек.
— Вы пьяны, — с отвращением в голосе произнесла она.
Штайнер смерил ее задумчивым взглядом.
— Я уже не пьян, протрезвел в воде. Так есть у тебя аспирин?
Она явно не знала, как поступить. Когда она шагнула к двери, он схватил ее за плечи и крепко сжал их.
— Ты собралась включить свет?
— Да.
— Не нужно никакого света, — сказал он и прикоснулся к ее рукам. Ночная рубашка соскользнула с ее правого плеча, и стало понятно, что это был преднамеренный жест. Однако медсестра не собиралась сдаваться.
— Отпусти меня! Я буду кричать. Буду кричать.
— Конечно, будешь, — согласился Штайнер.
Ее грудь оказалась нежной и упругой. Когда она попыталась поцеловать его, он отвернулся и уложил ее на постель.
Позднее, когда они лежали рядом, он почему-то задумался о Гертруде. Почему она не побежала в столовую за подмогой? Не было никаких сомнений в том, что она была не похожа на других женщин, в том числе и на ту, что сейчас лежала рядом с ним, имени которой он не знал.
Он улыбнулся и спросил:
— Как тебя зовут?
— Друзья зовут меня Ингой. — Когда он ничего не сказал на это, она прижалась к нему и погладила его грудь. — Тебе не нравится мое имя?
— Почему? С какой стати оно должно мне не нравиться?
— Сколько раз ты говорил это женщинам?
Штайнер рассмеялся:
— До этой минуты я еще ни разу не встречал женщину по имени Инга. По крайней мере в постели, — добавил он.
Когда он попытался встать, она схватила его за руку:
— Куда ты собрался?
— К себе.
— Но ты можешь спать здесь со мной, — с разочарованием в голосе произнесла она.
Штайнер отрицательно покачал головой:
— Я не смогу уснуть.
Инга натянула одеяло до подбородка и стала наблюдать за тем, как он одевается. Он подошел к кровати и попрощался:
— Спокойной ночи!
— Ты даже не поцелуешь меня? — Ее голос дрожал от гнева. Штайнер наклонился и небрежно поцеловал ее в плечо.
— И это все? — разочарованно спросила она.
— Разве недостаточно? Хочешь, чтобы я заплатил тебе?
Она вздрогнула, как от удара хлыстом, уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Штайнер какое-то время неподвижно стоял, растерянно глядя на нее, затем шагнул за порог и закрыл за собой дверь.
В коридоре он немного постоял с закрытыми глазами. Когда рыдания стихли, он вошел в свою комнату, где постоял у окна, глядя на море. Он чувствовал себя удивительно бодрым. Усталости как не бывало. Он снова разделся. Головная боль почти прошла, однако порез на лбу болезненно саднил. Он вытащил из кармана зеркальце и при свете свечи изучил рану. Над правой бровью имелся узкий подсохший порез. Штайнер раздраженно мотнул головой. Затем бросился на кровать и закрыл глаза. Свеча догорела и погасла. За окном неумолчно плескалось море. Луна, висевшая над ним, напоминала грубую маску фавна.
Штайнер проснулся рано утром. Он чувствовал себя свежим и отдохнувшим, как будто проспал целые сутки. Он осторожно отмыл лоб. Прижег йодом рану и спустился в столовую. Когда он подошел к столу для рядовых, то увидел, что для него приготовлено место. Несколько солдат уже сидели за столом. В ответ на его приветствие они заговорщически подмигнули ему. Тот солдат, который приносил карточку с распорядком дня, пододвинул ему стул и сказал:
— Поздравляю.
— Молодец, ты уделал их! — похвалил другой. — Что у тебя со лбом? С кем-то из большого начальства бодался?
Штайнер сел.
— Потерся носом о землю.
— Вон, идут их величества, — прокомментировал кто-то. Все повернули головы к двери. В столовую вошли несколько унтер-офицеров. Последним был уже знакомый фельдфебель. Они сели она свои места, даже не посмотрев в сторону Штайнера. Позднее Штайнер заметил, что их стол обслуживает Инга. После завтрака он вернулся в свою комнату, прибрался в ней и после этого отправился на пляж. Несмотря на утреннюю прохладу, он решил поплавать и довольно долго пробыл в воде. Неожиданно его взгляд упал на блондина, который сидел на скамейке и, по всей видимости, наблюдал за ним. Штайнер сделал вид, будто не заметил его. Он вернулся к берегу и оделся. Ему неожиданно захотелось поговорить с кем-нибудь о медсестре Гертруде. Единственный, с кем можно было это сделать, был блондин по имени Клаус. Штайнер медленно направился к нему и остановился, сделав вид, будто удивлен встречей.
— Что ты здесь делаешь в такую рань? — спросил он и сел на скамью.