— Что у тебя с головой? — поинтересовался блондин.
Штайнер осторожно прикоснулся ко лбу.
— Так, пустяки. Случайная царапина, — небрежно ответил он. — Ты еще долго там вчера сидел?
— В столовой?
— Да.
Они оба посмотрели на море. Немного помолчав, Клаус спросил:
— Ты после этого видел Гертруду?
— Откуда мне? — произнес Штайнер.
— Я просто спросил. Он вышла следом за тобой. Сказала, что ты настолько пьян, что за тобой надо присмотреть.
— Почему же ты не пошел вместе с ней?
— Она сказала, что я сам слишком набрался, чтобы помогать кому-то, — рассмеялся Клаус. — Я еще час подождал ее в столовой, но она так и не появилась.
— И что? — задумчиво произнес Штайнер.
Клаус подозрительно посмотрел на него, затем встал, подобрал с земли камешек и бросил его в море.
— Во всяком случае, она очень странно вела себя сегодня утром, — продолжал он ехидным тоном.
— Может, эти самые женские дела? — предположил его собеседник. Клаус энергично покачал головой:
— Нет, тут что-то другое. Я не очень-то любопытен, но я многое бы отдал за то, чтобы узнать, что случилось с ней этой ночью.
— Спроси ее сам.
Ответа не последовало, и оба замолчали. Тем временем пляж постепенно оживал. Народ подходил поодиночке и группами. Многие сразу же залезали в воду. Другие предпочитали загорать. Решив, что у Клауса больше ничего выведать не удастся, Штайнер встал.
— Ну, мне пора.
— Придешь к нам вечером?
Штайнер отрицательно покачал головой:
— Нет, спасибо. С меня пока хватит.
— Но ты еще не видел вторую девушку, — с нажимом произнес Клаус. — Ту самую, грудастую. Вчера вечером ее у нас не было. Она бы тебе точно понравилась.
Штайнер удивленно поднял брови:
— Я думал, она принадлежит казначею.
— Господи, да какое это имеет значение? Такой парень, как ты, не конкурент этому пивному бочонку.
— К чему эта суета? — усмехнулся Штайнер. Ревность блондина была видна, что называется, невооруженным глазом. Штайнер с удивлением отметил про себя, что его слегка уколола мысль о том, что между Клаусом и медсестрой могло что-то быть. Впрочем, какое ему дело? Тем не менее, шагая вдоль пляжа, он почувствовал, что прекрасное утреннее настроение куда-то испарилось.
После ужина Штайнер решил прогуляться по городу. Он начал бесцельно прохаживаться по улице, по обе стороны которой тянулись просторные лужайки. Аромат цветов смешивался с соленым запахом моря. Его охватило какое-то странное настроение. Он часто останавливался, чтобы посмотреть на море или далекие горы. Ему казалось, будто он идет по узкой тропинке, петляющей между горных вершин и ущелий, между безмятежностью и нетерпением, прямо к перекрестку всех дорог. Штайнер горько улыбнулся при мысли о том, что где-то должна быть новая дорога, ведущая в другом направлении. Для него существовала только одна дорога, которая предстояла и ему, и всем другим солдатам, сейчас находившимся в доме отдыха, — дорога обратно на фронт. Штайнер на мгновение закрыл глаза. Лучше об этом не думать, сказал он себе.
Каждая такая мысль подобна острому как бритва ножу, отсекающему по крошечному ломтику то малое время, которое ему отпущено свыше. Штайнер снова зашагал к пляжу. Неожиданно он испытал острое желание поговорить с кем-нибудь, пообщаться с живым существом и потому обрадовался, увидев спешащего к нему блондина Клауса. Заметив Штайнера, тот радостно окликнул его:
— Вот ты где! Я нашел ее и устроил вам встречу. Сейчас ты увидишь ее.
— Кого?
— Анну, — торопливо и немного удивленно ответил Клаус. — Ты знаешь…
При упоминании этого имени Штайнер вздрогнул. Схватив юношу за плечо, он жарко прошептал:
— Анну? Кто такая Анна?
— Та, грудастая, — охотно пояснил юноша, высвобождаясь из его хватки. — Она сейчас придет.
Хотя небо было затянуто тучами и лунный свет с трудом пробивался сквозь них, пляж был виден достаточно хорошо. Штайнер заметил приближающуюся к ним фигуру в белом медицинском халате.
— Слушай, я не хочу…
— Успокойся!
Прежде чем Штайнер успел закончить фразу, Клаус высвободился и скрылся в ночи. Медсестра медленно подошла к Штайнеру. Тот низко надвинул на лоб пилотку. Это безумие, сказал он себе, на свете существует миллион девушек по имени Анна. Но когда он услышал ее голос, то почувствовал, что дрожит. Он вытащил из кармана фонарик и осветил ее лицо. Она зажмурила свои большие темные глаза, однако ее губы были по-прежнему растянуты в улыбке.
— Выключите свет! — сказала она, вскинув руку к глазам. — Я ничего не вижу.