Штайнер тут же выключил фонарь и засунул его обратно в карман.
— Вы всегда так внимательно рассматриваете девушек? — спросила она. Ее голос звучал ровно и спокойно.
Склонив голову на плечо, он ответил:
— Извините. Я всегда хочу видеть того, с кем разговариваю.
— Вы довольны? — усмехнулась медсестра.
Штайнер посмотрел сначала налево, затем направо.
Удовлетворенно кивнув, он быстро схватил ее за плечи и прижал к себе. Все произошло так быстро, что улыбка не успела слететь с ее лица. Он быстро снял с головы пилотку, засунул ее в карман и сказал:
— Добрый вечер, Анна.
На этот раз улыбка как будто застыла, замороженная космическим холодом.
— Теперь я доволен! Ты даже представить себе не можешь, как я рад! — торжествующе проговорил Штайнер и прохрипел, еще крепче сжав ее плечи. — Ничего не потеряно, — добавил он. — Ничего не потеряно и прошлое не умирает. Вот поэтому мы просто не могли не встретиться с тобой.
Она попыталась высвободиться. Ее лицо исказилось неприятной гримасой, с губ сорвался мучительный стон. В следующее мгновение тело медсестры неожиданно обмякло, и она опустилась на колени. Штайнер отпустил ее, и она упала на землю. Она лежала тихо, рот ее был открыт, губы дрожали. Боже, этого не может быть, подумал он. Ему казалось, будто он видит сон. Но это был не сон, а реальность. Он закрыл глаза. Прошло тринадцать месяцев, это значит, что с той поры миновал год с небольшим…
Штайнер открыл глаза и увидел, что она смотрит на него.
— Вставай! — грубо приказал он. Его голос прозвучал так властно, что она сразу же поднялась на ноги. Медсестра не сопротивлялась, когда он подвел ее к скамейке, стоявшей в паре метров от них.
— Садись! — коротко приказал Штайнер, и та повиновалась. Он сел рядом с ней. Какое-то короткое время он думал, что ему делать дальше. Встреча оказалась совершенно неожиданной. Непослушными руками он вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, слушая ее сдавленные рыдания.
— Плачешь, Анна? Почему? Тебе было бы лучше поплакать в тот раз.
Повернувшись к нему, она гневно выпалила:
— Ты — зверь!
— Неужели? — рассмеялся он. — Ты так думаешь?
— Да, ты всегда был зверем. Ты не знаешь, как вести себя с женщинами!
— Когда женщина забирается в постель к мужчине, — холодно ответил он, — то она должна ожидать нечто подобное. Рано или поздно она оказывается в постели одна или ее перекатывают на другой край. Такова судьба всех шлюх, — с отвращением в голосе добавил он.
Медсестра вздрогнула. Штайнер заметил это и злорадно улыбнулся.
— Раньше ты не так ранимо воспринимала слова, — сказал он. — Ты ведешь себя необычно, Анна.
Когда она попыталась подняться, он схватил ее за руку:
— Стой! Мы с тобой еще не закончили. — Он отбросил окурок. — Ты знаешь, как начался наш роман. Я не хотел его. Я кое-чему научился у тебя. Но о тебе самой я узнал в первую ночь и понял, что продолжать наши отношения не стоит. — Штайнер цинично рассмеялся: — Мужчина не должен прощать себе грубости со своей первой женщиной, особенно когда она так же опытна, как ты. В нашу третью ночь я сказал, что о тебе думаю. Для того чтобы понять это, двух предыдущих ночей оказалось достаточно.
Штайнер неожиданно ощутил новый прилив ярости. Ему никогда не забыть выражения лица военного врача майора Дитриха, когда тот обыскивал комнату при помощи нескольких других врачей и медсестер и нашел в его вещах эти проклятые часы. Все остальное напоминало кошмарный сон. Военный трибунал, приговор, бесконечные унижения в штрафном батальоне. Вспомнив об этом, он сжал кулаки и почувствовал, что дрожит от ненависти. Он знал, что это не было цепочкой злосчастных случайностей. Он стал жертвой обмана. Сейчас ему хотелось услышать подтверждение этому из ее собственных уст.
Медсестра покачала головой:
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Она попыталась придать своим словам искренность, однако Штайнер сразу уловил фальшь и зло усмехнулся:
— Значит, ты ничего не понимаешь. Конечно, чему тут удивляться. В то утро тебя там не было, по меньшей мере, тогда, когда разыгрывалась эта комедия. Но теперь мы во всем разберемся. Времени у нас достаточно. Ты обо всем вспомнишь еще до наступления ночи. В соседней палате у одного из пациентов пропали часы. На следующее утро их нашли среди моих вещей, верно? Только один человек мог положить их туда, Анна, и этим человеком была ты.
Несмотря на темноту, он разглядел, как изменилось ее лицо. Она попыталась рассмеяться, но тут же осеклась.
— Ты сумасшедший, — наконец произнесла она. — Зачем мне было делать что-то подобное?