Они двинулись в путь рано утром и успели вовремя на командный пункт батальона. Шнуррбарт пошел искать блиндаж адъютанта, чтобы доложить о прибытии взвода.
Трибига он застал в нижней рубашке. Его лицо было намылено, в руке он держал бритву. Адъютант недовольно посмотрел на вошедшего и, узнав Шнуррбарта, попросил его подождать снаружи. Закончив бриться, он вышел из блиндажа.
— Поторопитесь с работой, — сказал он. — Завтра вечером блиндаж должен быть готов. Сходите к связистам и попросите у них лопаты.
Подозвав Дорна, Трибиг пригласил его войти. Предложив ему сигарету, он сразу же приступил к делу.
— Нам не хотелось бы нажимать на вас, — произнес он дружелюбным тоном, — но человек с вашими способностями должен знать себе цену. Во всяком случае, я никак не могу понять, что вас смущает. Нам нужны офицеры, мы подбираем кандидатов из числа незаурядных людей, а вы почему-то противитесь. Через несколько дней вы сможете вернуться в Германию. Другой на вашем месте сразу бы ухватился за такую возможность. Это действительно уникальный шанс вырваться из России. Уверяю вас, я бы ни минуты не раздумывал, если бы мне предложили подобное.
Его слова заставили Дорна втянуть голову в плечи. Хотя ночью он практически не сомкнул глаз, думая о предложении начальства, он так и не пришел к какому-то решению. Трибиг положил перед ним какие-то бумаги.
— Вам нужно поставить свою подпись. В таком случае вы получите краткосрочный отпуск, сумеете попасть домой и провести Пасху в кругу семьи.
— Я не знаю, — неуверенно произнес Дорн, глядя на бумаги.
Трибиг встал.
— Даю вам еще несколько часов на раздумья. Приходите ко мне в два часа и скажите свое последнее слово.
Дорн кивнул и медленно встал.
— Я действительно не понимаю вас, — раздраженно проговорил Трибиг. — Любой был бы рад получить такое предложение.
Дорн отсалютовал и вышел из блиндажа.
Тем временем солдаты уже взялись за работу. Они копали огромную прямоугольную яму возле стены соседнего блиндажа в самом центре заброшенного сада. Командир взвода связистов сказал, что она должны быть глубиной три метра — такой приказ отдал командир батальона. Обрубая лопатой встречавшиеся в земле корни деревьев, Крюгер изрыгал потоки ругательств. Они вывели из себя даже Шнуррбарта, который выпрямился, вытер со лба пот и сказал:
— Придержи язык, твоя брань действует мне на нервы.
Остальные прекратили работу и осуждающе посмотрели на Крюгера, но тот все никак не мог остановиться.
— Это же надо, три метра! — прорычал он. — Разве это слыхано? Это не блиндаж получается, а настоящая шахта! Этот придурок гауптман — трус, каких свет не видывал!
Он продолжал бы и дальше, но в следующую секунду появился Дорн. Пруссак удивился его приходу так, будто увидел привидение.
— Что случилось? — не выдержал Шнуррбарт. — Неужели они устроили скандал?
Дорн отрицательно покачал головой и принялся снимать мундир.
— Ну, что скажешь? — спросил Ансельм. — Согласился?
— Да, согласился, — кивнул Дорн.
Крюгер усмехнулся.
— Наконец-то ты обрел разум. Но по твоему лицу этого не понять. У тебя такой вид, будто ты собрался на собственные похороны. Ничего, скоро осознаешь, что к чему. Как только сядешь в поезд, отправляющийся домой, так сразу почувствуешь себя лучше.
Поскольку Дорн ничего не ответил и, взяв лопату, начал копать, все остальные продолжили работу. К полудню взводу удалось выкопать яму глубиной по грудь взрослому человеку.
— Пора обедать! — произнес Шнуррбарт и отбросил лопату в сторону.
Выбравшись из ямы, они сели под деревьями и достали пайки, которые захватили с собой. Дорн сел отдельно от всех. Какое-то время спустя к нему подсел Ансельм и попытался завязать разговор. Профессор отвечал неохотно и односложно. Ансельм понял бесплодность своих попыток и замолчал, сосредоточив внимание на еде. Хотя небо было облачным, солнце все-таки светило ярко. На передовой было спокойно, и тишину нарушал лишь далекий гул взрывов тяжелых минометов и треск пулеметных очередей. Дорн сидел, опустив голову и глядя на землю, как человек, навсегда потерявший что-то очень дорогое. Он заставил себя снова вспомнить о доме. Он достал из кармана письмо, полученное от жены. Черты его лица смягчились, когда он снова увидел знакомый почерк и детские каракули в самом низу страницы: «Дорогой папа, приезжай скорее домой».