— Любая географическая карта тебе это докажет, — возразил Шнуррбарт.
Все замолчали, бросая взгляды в смотровую щель.
— И что из этого? — не выдержал Мааг. — Любая армия может отступать. Так что, может, и не мы выиграем войну, но все равно победителям похвастать будет нечем. Десятки стран воевали против нас. Наших союзников в счет брать не будем. Ну, пожалуй, от япошек был толк, да и то относительный. — Он неожиданно испытал вспышку гнева и злобно добавил: — Сегодня они жмут тебе руку, улыбаются, а завтра вонзят нож в спину. Черт бы их всех побрал!
— Кого?
Пастернак и Мааг повернули головы и увидели Крюгера, неслышно подошедшего к ним и теперь стоявшего возле входа.
— Всех их и тебя тоже! — проворчал Мааг.
Крюгер картинно выкатил грудь:
— Не забывай, что ты говоришь со старшим по званию!
— В таком случае можешь поцеловать меня в зад.
Крюгер покраснел от гнева.
— Смотри, когда-нибудь ты доиграешься! — пригрозил он.
Шнуррбарт примиряющим жестом поднял руку.
— Хватит цапаться, — спокойно произнес он. Его взгляд упал на червяка, извивавшегося на дне окопа. — Учитесь лучше вот у этого создания. Оно лежит все время в грязи и ни на что не жалуется.
Все посмотрели на червяка. Мааг с явным отвращением дернул головой.
— Омерзительная тварь, — произнес он. — Зачем она только существует?
Крюгер задумчиво разглядывал червяка.
— Если ему отсечь голову, то тело будет жить и дальше.
— Жаль, что отдельные ефрейторы этого не могут, — заметил Шнуррбарт.
Мааг усмехнулся, и Крюгер одарил его недобрым взглядом. Затем он повернулся к Шнуррбарту и холодно сказал:
— Ты мог бы воздержаться от подобных замечаний в присутствии рядовых.
Шнуррбарт неожиданно закашлялся, в то время как остальные с забавным изумлением посмотрели на раскрасневшееся лицо Крюгера. Пруссак не обратил на них внимания. Он быстро шагнул вперед, раздавил червяка тяжелым сапогом и поспешил к выходу.
— Вы меня еще вспомните! — бросил он на ходу.
Шнуррбарт кивнул:
— Конечно, каждый раз, когда будем заходить в сортир.
Крюгер скрылся. Мааг повернулся к Шнуррбарту:
— Да что это с ним такое? Какая муха его укусила? Он ведь пошутил, верно?
— Разумеется, — подтвердил Шнуррбарт, не сводя глаз с раздавленного червяка, все еще продолжавшего извиваться. — Всего лишь пошутил, — добавил он и вышел прочь.
Мааг пожал плечами.
— Это у них окопная лихорадка, — сердито произнес он. — Они ее где-то подхватили.
Пастернак ничего не ответил. Он думал о Бреслау, своем родном доме, и неожиданно все показалось ему еще более сложным и безнадежным.
В тот вечер все сидели по своим блиндажам. Штайнер, лежа на койке, машинально перелистывал томик Эйхендорфа. На душе было тревожно, хотя он сам не смог бы сказать, почему. Фабер сидел за столом и писал письмо. Его огромные волосатые руки закрывали почти целиком весь лист бумаги. Время от времени он задумчиво смотрел на пламя свечи, после чего аккуратно выводил еще несколько слов. Рядом с ним, занимая вторую половину стола, Керн и двое других бойцов резались в карты, шепотом комментируя ход игры. Какое-то время Штайнер наблюдал за их лицами, а когда надоело, решил взглянуть, что делается в других блиндажах. Однако стоило ему встать, как дверь распахнулась и перед ним возникла широкая физиономия ротного. Все солдаты как один вскочили с мест. Ротный жестом велел им оставаться на месте.
— Не хочу вам мешать, — сказал он и повернулся к Штайнеру: — Вы проводите меня по нашим позициям. — Голос его был лишен каких-либо эмоций, и Штайнер слегка растерялся. Не говоря ни слова, он взял свой автомат и вышел вслед за Майером.
Ночь была теплой и тихой. Они проверили пулеметы и позиции снайперов. Майер по-прежнему был немногословен. Донесения часовых он выслушал без обычных для него нескольких ободряющих слов. Дойдя до правой стороны сектора, он развернулся и зашагал назад, однако, сделав всего несколько шагов, остановился и выглянул из окопа.
— Если русские будут и дальше передвигать свои окопы, как они делали до сих пор, то вскоре они будут вон там, — прокомментировал Майер, указывая вверх.
Штайнер кивнул. Он вот уже два дня знал, что русские заняты тем, что роют траншею, которая тянулась от края леса через открытое пространство в направлении позиций второй роты.
— Когда они почти вплотную подберутся к нам, — ответил он довольно легкомысленным тоном, — мы нанесем им визит. Правда, покончить с ними мы сможем не раньше, чем послезавтра.
— Хотелось бы надеяться, — вздохнул Майер и сделал шаг назад. Штайнер почувствовал на себе пристальный взгляд ротного. Странное поведение Майера начинало действовать ему на нервы, и он едва не спросил, в чем, собственно, дело, но ротный опередил его.