— Не понимаю, зачем мы должны начинать первыми, — заговорил другой. — Не проще ли подождать, пока к русским не подберется ефрейтор.
Шнуррбарт моментально повернулся в его сторону:
— А ты живо заткнись, слышишь? Еще одно слово с твоей стороны, и ты пожалеешь об этом.
— Можно подумать, мы вчера родились, — не унимался солдат.
— Позавчера, — осадил его Шнуррбарт и посмотрел на часы.
— Похоже, нам пора, — произнес Голлербах, когда Шнуррбарт положил часы обратно в карман.
— Ждем еще одну минуту, — сказал он и повернул голову в направлении, в котором исчез Штайнер. Внезапно глаза его расширились, и он поднял руку.
— Сюда кто-то идет, — прошептал Голлербах.
Несмотря на усыпанное звездами небо, здесь, у подножия горы, тьма стояла кромешная, и все же бойцы сумели разглядеть темные силуэты, что двигались в их сторону. Солдаты беззвучно упали на землю, оттолкнули со лба на затылок каски и замерли, опасаясь лишний раз вздохнуть. Вскоре поначалу неясные силуэты приобрели более отчетливые очертания, а ухо уловило позвякивание оружия. Приставив приклады к плечу, солдаты, как по команде, еще сильнее прижались к земле.
Штайнер и его бойцы шагали в сторону леса. Они уже почти подошли к русским позициям, когда Штайнер неожиданно бросился на землю. С одной стороны от них, двигаясь с юга в северо-восточном направлении, возникла вереница силуэтов, осторожно пробиравшихся вперед. Штайнер понял: стоит им продолжить движение в прежнем направлении, как они пройдут мимо них всего в нескольких десятках шагов. И он торопливо пополз вперед, прижимаясь к земле. Остальные солдаты последовали его примеру. Так они преодолели значительное расстояние, пока русские наконец не исчезли из вида. Тогда они сели и оглянулись назад.
— Как по-твоему, сколько их было? — спросил Штайнер.
— Трудно сказать, — ответил Фабер. — Думаю, около сотни человек.
— Сейчас они нарвутся на Шнуррбарта.
Фабер кивнул.
— А нам что делать? — спросил он.
Штайнер задумался. Ситуация была не из простых. С одной стороны — лес, очертания деревьев уже можно различить в темноте, с другой — русские, причем довольно крупное подразделение. Если они столкнутся со Шнуррбартом, тому с его горсткой солдат не поздоровится. Черт, как же его предупредить? Если открыть огонь, то можно запороть всю операцию. Черт, хочешь не хочешь, а принимать решение надо, и чем скорее, чем лучше. Штайнер стиснул зубы, чувствуя, как по лбу стекают ручейки пота. У себя за спиной он услышал голос Керна. Тот что-то прошептал, вот только что, он так и не сумел разобрать. Другие стояли, замерев на месте, напряженно всматриваясь в северном направлении, где в любое мгновение мог завязаться бой.
После минутных колебаний Штайнер устремился вперед. Но в этот момент затрещали автоматы, причем где-то сзади, ближе к немецким позициям. Бросив взгляд в сторону леса, он быстро посмотрел туда, где несколько винтовочных выстрелов буквально потонули в стрекоте сразу десятков автоматов. И Штайнер побежал. Он и его солдаты бросились назад, туда, откуда только что пришли. Внезапно местность озарилась ослепительным светом. Над позициями их батальона одновременно к небу взмыли пять или шесть ракет. Воздух наполнился криками и треском автоматных очередей. Они уже здесь, с ужасом подумал Штайнер, они ворвались в окопы. Внезапно он замер на месте. Над их головами, нарастая с каждой минутой, с ревом пронесся снаряд. Солдаты распластались на земле, уткнувшись лицом в ладони. До них не сразу дошло, что это заговорила немецкая артиллерия. Это их собственные орудия открыли огонь по кромке леса. А когда это стало им понятно, все, как по команде, вскочили на ноги и устремились вперед. В голове у Штайнера царила полная сумятица. Когда он различил на земле очертания нескольких темных форм, то отклонился от того направления, в котором бежал, и бросился прямо вверх по склону. В окопе они наткнулись на русских. Правда, у взвода имелось одно существенное преимущество — внезапность, а десяток брошенных точно в цель ручных гранат вызвал среди русских на какое-то время замешательство. Фабер занял место за пулеметом и открыл огонь. Однако русские с поразительной скоростью оправились от растерянности. Их сопротивление стало заметно жестче. Увидев, как два его солдата, словно манекены, покатились вниз по склону горы, Штайнер решил, что пора прекращать этот неравный бой. Однако в этот важный момент к ним неожиданно пришла помощь.