— Начинается.
— А разве оно заканчивалось? — буркнул Брандт. — Чтобы через пять минут были у меня!
Он положил трубку и с полминуты сидел, согнувшись над столом. Ото сна его окончательно пробудил мощный артиллерийский залп. В этот момент ему пригрезилось, будто он сидит в опере, правда, сейчас он не смог бы вспомнить, какая конкретно постановка ему приснилась. Наверно, «Свадьба Фигаро», подумал полковник и закрыл глаза.
Раздался стук в дверь. Брандт быстро надел китель и повернулся как раз в момент, когда вошел Кизель, стройный и подтянутый. Одновременно с его приходом в очередной раз зазвонил телефон. Пока Брандт поднимал трубку, Кизель подошел к столу.
— Генерал! — прошептал Брандт, подмигнув Кизелю, и плотнее прижал к уху трубку.
Улыбки на его лице как не бывало. Он слушал и задумчиво кивал.
— Разумеется, герр генерал. Я тотчас отдам соответствующие распоряжения.
Полковник вернул на место трубку и повернулся к Кизелю:
— Огонь по всей линии фронта. Все необходимые резервы уже подняты по тревоге. Генерал считает, что такого скопления артиллерии у русских еще не было. Похоже, что это и есть то самое наступление.
Он повернул на телефоне рычаг и обменялся парой фраз с телефонистом.
— Ну вот, началось, — произнес он с нескрываемым раздражением. — Связь с фронтом уже оборвана.
— У нас есть радио, — напомнил ему Кизель.
Брандт кивнул.
— Связисты пытаются восстановить связь.
С этими словами Брандт сделал еще ряд звонков, после чего отошел в угол бункера, вынул бутылку киршвассера и наполнил два стакана.
— Похоже, вы сегодня изменили своим правилам, — произнес он. — Нам предстоит горячий денек, так что необходимо принять для поднятия духа.
Кизель кивнул. Оба выпили. Брандт со стуком поставил стакан на стол и посмотрел на часы.
— Двадцать минут четвертого, — произнес он. — Увертюра продлится как минимум два часа. Пришлите ко мне остальных офицеров.
Кизель вышел и вскоре вернулся с остальными сотрудниками штаба. Совещание длилось около часа.
Радиодонесения, поступавшие с линии огня, внушали все большую тревогу. Штрански сообщал, что из леса доносится рев моторов. Читая его донесение, Кизель покачал головой.
— Если Штрански при таком артобстреле способен услышать рев моторов, то это значит одно: что танки уже почти подошли к его блиндажу, — произнес он.
Вскоре, однако, с батальонами была восстановлена телефонная связь, и Брандт смог сказать несколько слов командирам. Он попытался успокоить их, в разговоре с каждым подчеркивая тот факт, что на помощь движется штурмовая группа. Увы, вскоре связь в очередной раз оборвалась. Связисты сообщили Брандту о том, что при попытке восстановить ее погибла большая часть его бойцов. Брандт распорядился оставить дальнейшие попытки. До начала наступления достаточно будет радиосвязи, сказал он. Все офицеры, за исключением Кизеля, вернулись в свои блиндажи. Постепенно начинало светать. Канонада громыхала все яростнее и, главное, все ближе и ближе. Брандт приподнял голову, прислушиваясь. Затем посмотрел на Кизеля — тот стоял возле двери и курил, спокойно глядя в окно.
— Интересно будет посмотреть на этот спектакль, — произнес полковник. — Что вы на это скажете?
Кизель улыбнулся:
— Даже не будь у меня соответствующего настроения, я бы в этом ни за что не признался. В девяноста девяти случаях из ста мужество — это не больше чем взаимная учтивость или чувство долга.
— А в оставшемся одном? — поинтересовался Брандт.
Кизель приоткрыл дверь и выбросил наружу окурок.
— Чистой воды безумие, — ответил он.
Было уже довольно светло, и им хорошо был виден крутой склон горы. Серое небо прочерчивали серебристые нити, звезды меркли буквально на глазах. За холмом с прежним остервенением продолжали грохотать пушки. Преисподняя, подумал Кизель, когда они медленно шагали вверх по склону. Они уже достигли гребня холма, когда, как по команде, застыли на месте. На востоке, сколько хватал глаз, извергался вулкан. Горизонт превратился в извивающегося дракона, который то припадал к земле, то вытягивался и перекручивался по всей своей длине, изрыгая желтое пламя, пыхая огнем и ни на минуту не затихая. В ущельях между синевато-черными горами все еще было темно, и туда сыпались потоки искр. Темные гребни гор резко выделялись на фоне полыхающего неба. А на западе, словно полузакрытый глаз циклопа, с неба смотрела луна. Брандт схватил Кизеля за плечо, и их взгляды встретились.