— Пойду поищу Мейера, — сказал он. — Приготовьте пулемет. Скоро начнется.
Фабер уныло ссутулился.
— Вряд ли ты кого-то там найдешь. И где нам встречаться, если дела пойдут не самым лучшим образом?
— Возле командного пункта нашего батальона, — ответил Штайнер, — но не раньше, чем вы израсходуете все боеприпасы.
Он на мгновение остановился, глядя, как его товарищи заряжают пулемет. Керн скорчился на земле, лицо его дергалось. Было видно, что нервы у парня сдали окончательно. Помимо Керна и Фабера в укрытии находились еще трое бойцов. Эти, казалось, сохраняли спокойствие, несмотря на то, что были еще толком необстрелянные, из последнего подкрепления. Да, не повезло ребятам, подумал про себя Штайнер, глядя на них с жалостью, не успели прибыть на передовую, и уже боевое крещение. Неожиданно до него дошло, что Шнуррбарта с ними нет. Да, а этому парню повезло. Но Голлербах и Крюгер должны… Свою мысль Штайнер не довел до конца. Он быстро выбрался из окопа и оглянулся по сторонам, прислушиваясь. Видимость была почти нулевая, максимум метра три. Отовсюду изредка и едва слышно доносились разрозненные винтовочные выстрелы. Зато опять послышался гул моторов. Правда, Штайнер не мог с уверенностью сказать, откуда тот доносится — с воздуха или со склона холма под ними. Несколько секунд он стоял неподвижно, не зная, в какую сторону пойти. Поскольку блиндаж Голлербаха был по пути на командный пункт батальона, то Крюгер должен находиться где-то слева, рядом с командным пунктом роты. Гул двигателей с каждой минутой делался все громче и громче, и Штайнер понял: времени на размышления у него не остается. Сначала он решил заглянуть к Крюгеру. Может, таким образом удастся заодно связаться и с Мейером. Пригнувшись, он бросился бегом по окопу. В отдельных местах стенки окопа обвалились, а еще кое-где на дне, перегораживая ему путь, зияли воронки. Бойцов в окопах не было, и это не прибавило взводному оптимизма. Неожиданно он увидел, что у него на пути лежит человек. Голова была оторвана и валялась между комьев земли примерно в метре от тела. Рот застыл в крике, словно голова кричала ему: «Не подходи ко мне!» Штайнер закрыл глаза и переступил через нее. Это всего лишь голова, подумал он, чувствуя, что его бьет крупная дрожь.
Траншея резко уходила влево. Командный пункт их роты должен находиться за следующим поворотом. Штайнер машинально ускорил шаг, но вскоре застыл на месте. Перед ним зияла гигантская воронка, оставленная бомбой. Откуда-то из земли торчали остатки балок перекрытия и досок. На дне ямы клубился густой туман, напоминавший белый омут. Штайнер пальцами впился в стены окопа. Неожиданно ноги его сделались ватными, безжизненными. Командный пункт их роты. Лейтенант Мейер. Несколько секунд он стоял, не в силах пошевелиться. Затем осторожно обошел воронку, спотыкаясь, отыскал продолжение окопа и на ощупь побрел дальше. Здесь дымовая завеса была даже еще плотнее, она, казалось, льнула к земле. Штайнер прошел мимо очередной огневой точки и заглянул внутрь — машинально, без какой-либо надежды. И замер в изумлении. Он увидел спину — широкую, знакомую спину. Он открыл было рот, чтобы крикнуть, но не смог выдавить из себя ни звука. Но как только спина пошевелилась, он тотчас вполз в укрытие и положил руку на знакомое плечо. Человек обернулся. Это был Крюгер. Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Затем Крюгер вновь повернулся к смотровой щели.
— Они идут, — произнес он. Голос его — глухой и отрешенный — показался Штайнеру чужим.
— Танки, — прошептал Штайнер. Он встал сбоку от пулемета и выглянул наружу. Гул моторов сделался громче, воздух был наполнен им со всех сторон. Вражеские боевые машины были совсем близко. Можно было даже расслышать лязг гусениц. Видимость постепенно улучшалась. Дымовая завеса сползала вниз по склону холма, так что теперь можно было разглядеть, что происходит несколькими метрами ниже. Дальше, ближе ко дну ущелья, дым висел, словно густой суп, лениво перемещаясь к востоку, навстречу встающему из-за гор солнцу.
— Если с ними идет пехота, то нам отсюда не выбраться, — произнес Штайнер.
Крюгер кивнул. На его застывшем, словно маска, лице не дрогнул ни один мускул.
— А где остальные? — поинтересовался Штайнер.
— Понятия не имею. Когда нас начали бомбить, все были в блиндаже.