— Дело в том, — произнес он, уже немного остыв, — что ваше место или на самом верху, или в самом низу. Или рядовым, или генералом, а не каким-то там трижды проклятым посредником вроде нас, которым не дают вздохнуть ни справа, ни слева. Мы не производим и не потребляем, а лишь получаем и передаем дальше. Вот так!
Он с отвращением сжал огромные кулаки.
Кизель сложил на груди руки и понимающе кивнул.
— Закупочная цена слишком велика, — спокойно произнес он. — Надеюсь, вы до сих пор помните, во что вам обошлась ваша форма?
— Это шутка? — резко спросил Брандт.
— Над такими вещами не шутят. Мы не покупали нашу форму, мы обменяли ее. Обменяли на совесть, которую теперь хотели бы получить назад, но уже поздно.
— Поздно? — прошептал Брандт.
— Поздно, — смело повторил Кизель, и глаза его сверкнули. — было поздно уже тогда, когда мы в салюте вскинули руки и принесли присягу фюреру, стране и чему-то там еще. И все это время мы прекрасно знали, что делаем, вот только мужества признаться в этом самим себе у нас не нашлось.
Лицо полковника сделалось бледным как мел.
— Закройте рот! — рявкнул он. — Последний раз приказываю вам: закройте рот, Кизель. Я не позволю вам со мной так разговаривать! Вы слышите меня? Не позволю!
Внезапно он вскочил на ноги и принялся нервно расхаживать взад и вперед. Затем вновь подошел к столу и застыл на месте.
— Даже будь оно так на самом деле, — произнес он, — пока наши бойцы проливают кровь, пока они гибнут в боях, вы не имеете права так со мной разговаривать. Вы не имеете права, и я не имею права. Вот, — он тяжело положил руку на разбросанные по столу карты, — вот моя работа. Вот участок, вверенный моему полку, а вот здесь русские прорвали нашу линию обороны. Ничто другое меня не интересует, ни сегодня, ни завтра, никогда. Если нам суждено проиграть эту войну, то я смогу с чистой совестью встать перед любым зеркалом, и у меня не возникнет желания плюнуть самому себе в лицо. И я не потерплю рядом с собой никого, кто не в состоянии сделать то же самое. Надеюсь, я понятно выразился?
— О да, предельно понятно, — произнес Кизель. Он спокойно выслушал гневную тираду начальника. Однако момент для подобного рода споров был в высшей степени неудачный, и он решил вернуться к этой теме как-нибудь в другой раз. Правда, он так и не смог удержаться от высказывания, что вообще предпочел бы не смотреться ни в какие зеркала, поскольку вполне возможно, что из-за плеча будет презрительно посмеиваться здравый смысл, пробуждая в нем сомнения, каких можно избежать, лишь закрыв глаза. При этих его словах Брандт, не говоря ни слова, вышел из блиндажа. Буквально через секунду воздух наполнил гул моторов — это наконец-то прибыло обещанное авиакрыло. Кизель тоже вышел на улицу. Надо сказать, он успел вовремя, потому что взору его предстала потрясающая картина: несколько сотен тупоносых бомбардировщиков летели гигантской стаей в виде буквы V, держа курс прямо на высоту 124,1. Вскоре они скрылись за гребнем горы, а через секунду воздух уже сотрясался от разрывов бомб. Полковник и его адъютант стояли, затаив в трепетном восторге дыхание; грохот разрывов больно бил по барабанным перепонкам.
Все офицеры выстроились перед своими укрытиями. На лицах всех до единого читалось хмурое удовлетворение. Кизель мысленно задался вопросом, стоит ли ему последовать примеру полковника, который уже шагал вверх по склону, чтобы с наблюдательного пункта следить за контрнаступлением, и, поразмыслив несколько секунд, решил, что лучше не стоит. Пусть Брандт побудет один, подумал он и вернулся в бункер, где несколько минут в задумчивости просидел за столом. Внезапно зазвенел телефон. Кизель поднял трубку и тотчас узнал голос фельдфебеля Хюзера, командира взвода связи. Хюзер сообщил ему, что только что получил радиосводку, согласно которой контрнаступление прошло успешно. Кроме того, по его словам, была восстановлена связь с 3-м батальоном. Кизель облегченно вздохнул.
— Я поставлю в известность командование, — сказал он. — Если будут какие-то новые донесения, можете передать их нам на наблюдательный пункт.
Хюзер также сообщил, что в самое ближайшее время будет восстановлена связь с 1-м батальоном. Кизель спешно покинул бункер и зашагал вверх по склону горы. Как он и ожидал, полковник оказался на наблюдательном пункте. Брандт стоял, прильнув к подзорной трубе, и с нескрываемой озабоченностью наблюдал за событиями на противоположной горе. Радисты сидели рядом возле своих аппаратов. Рядом с Брандтом стоял офицер-артиллерист, также наблюдавший за ходом боя. Кизель обратился к полковнику. Две головы тут же повернулись к нему.