Штайнер быстро зашагал по дороге, и уже через считаные минуты станционные постройки остались позади. Дорога вела прямо на запад, и он шагал по ней бодрым шагом. Судя по всему, обер-ефрейтор ему не соврал. С обеих сторон шоссе тянулись виноградники. Спелый виноград был крупный и сладкий, такой ему доводилось пробовать лишь раз, на юге Франции. Штайнер то и дело останавливался, чтобы сорвать гроздь. Затем, оглянувшись, он увидел, что за ним нестройной колонной следуют остальные пассажиры их поезда. Он ускорил шаг. То там, то здесь между виноградных лоз виднелись белые стены домиков. Все вокруг было словно с картинки — чистым и аккуратным. Пейзаж скорее напоминал берега Луары, нежели все то, что он до этого видел в России. А еще чувствовалась близость моря — его запах щекотал нос, с каждой минутой становясь все сильнее, по мере того как Штайнер приближался к пункту назначения. Наконец из синей дымки на горизонте постепенно начали вырисовываться желтоватые силуэты. Позднее он рассмотрел, что это такое — крутые горные склоны. Штайнер вытянул вперед шею и пригляделся, пытаясь разглядеть детали. Он так увлекся этим занятием, что не услышал, как сзади к нему подъехал грузовик. Он оставался стоять на месте даже тогда, когда кто-то громко крикнул. Грузовик остановился чуть впереди, и из окна кабины выглянуло добродушное лицо в фуражке.
— Тебе куда?
— Во Фрейбург, — ответил Штайнер.
Даже не улыбнувшись, водитель открыл дверь:
— И мне туда же. Залезай.
Штайнер сбросил со спины вещмешок и вскарабкался на сиденье.
— Обычно я никого не подвожу, — пояснил водитель, переключая скорости. Грузовик рванул вперед. — Не то чтобы я бессердечный, — продолжал он, — просто приходится проявлять осторожность, после того как два подонка украли у меня два ящика колбасы.
— Ты с тылового поезда? — спросил Штайнер.
— Да, к сожалению.
— Это почему же?
Водитель рассмеялся:
— Ты не представляешь, что значит нести материальную ответственность. От нее одна головная боль.
— Тогда почему бы не перевестись куда-то еще? — поинтересовался Штайнер.
— А куда?
— К нам. Мы спим в уютных, теплых землянках.
Водитель снова расхохотался:
— Ну, я еще не совсем рехнулся. Да и вообще хорошо, где нас нет. Разрази гром эту армию.
Домов по обеим сторонам дороги стало больше. Судя по всему, это уже начались пригороды. Штайнер высунулся из окна. Дорога плавно шла вверх, и, как только они достигли гребня холма, перед ними раскинулось море. Воспоминания всколыхнулись в Штайнере с такой силой, что он прижал руку к сердцу. Всего две недели назад он представлял себе, что все закончено, что он смирился, и вот теперь он со всей очевидностью понял, что пытался обмануть самого себя.
Он попробовал отвлечься тем, что принялся разглядывать город. Гористая береговая линия образовывала глубокий залив, вокруг которого полукругом раскинулся город. Дома тесно лепились друг к другу, почему-то напомнив ему Цюрих. В большинстве своем они были сложены из белого камня.
Из задумчивости Штайнера вывел голос водителя.
— В последнюю неделю всех гражданских эвакуировали, — пояснил он. — А жаль, видел бы ты, какие здесь женщины.
Он еще пару минут распространялся на эту тему, а потом спросил у Штайнера, в какую часть тому нужно.
— Значит, тебе выходить здесь, — сказал он, — первая улица налево. Ищи своих ближе к морю.
С этими словами он нажал на тормоза. Штайнер в знак благодарности предложил ему пачку сигарет, но водитель только махнул рукой — мол, не надо.
— Все снабжение идет через мои руки. Удачи тебе!
Штайнер проводил глазами грузовик, который вскоре скрылся за углом. Дома, некоторые из них высотой в четыре этажа, казалось, притихли в жарком полуденном солнце. Штайнер шагал, и его сапоги гулко грохотали по пустынной улице. Вскоре ему встретился военный полицейский, и он спросил у него дорогу.
Их рота была расквартирована в аккуратных домиках рядом с морем. Штайнеру повстречался солдат, который, стоило ему увидеть старшего по званию, тотчас щелкнул каблуками и, поднеся ладонь к козырьку, отсалютовал.