Фабер кивнул.
— Вчера я получил от Барбары письмо, — ответил он. — Она написала, что ты еще не был у них. Они так ждали, что ты к ним приедешь.
— Ждали? — Штайнер грустно улыбнулся. — Что я к ним приеду?
— Я написал им про тебя, — пояснил Фабер.
Штайнер вновь улыбнулся — с благодарностью и смущением.
— Тебе разве не дали отпуск? — поинтересовался Мааг.
Штайнер отрицательно покачал головой, но в объяснения вдаваться не стал.
Шнуррбарт тем временем расставил на столе бутылки.
— Прошу к столу! — крикнул он. — Что вы на это скажете?
Он с гордостью указал на полдесятка бутылок шампанского. Особенно ему хотелось увидеть реакцию Штайнера. Когда тот никак не отреагировал, Шнуррбарт пожал плечами.
— Тебя даже удивить нечем, — произнес он с легким разочарованием в голосе.
— А с чего мне удивляться? — лукаво улыбнулся Штайнер. — Любой школьник скажет тебе, что в Новороссийске полно шампанского.
Они сели за стол. Шнуррбарт не захватил с собой из кухни стаканов, и поэтому они пили прямо из бутылок. Керн состроил гримасу.
— Слишком теплое, — пояснил он. — По мне, так уж лучше пиво. Ты знаешь…
Он недоговорил и громко принюхался.
— В чем дело? — спросил Мааг.
— Откуда-то воняет духами, — заявил Керн и подозрительно посмотрел то на Штайнера, то на Крюгера.
— Вот и мне тоже показалось, — поддакнул Мааг.
Видя, что взоры присутствующих направлены в его сторону, Крюгер ответил злющей гримасой.
— Это от Штайнера несет, — сказал он.
Керн принюхался снова.
— Нет, не от Штайнера, а от тебя.
— Ты что, рехнулся? — взревел Крюгер. — Лучше поищи-ка себе новый нос. Потому что твой старый уже ни к черту годен.
Но тут вмешался Шнуррбарт.
— Только не заводитесь, — произнес он. — Мы тут все провоняли.
И он поднял бутылку:
— За пьющую шампанское немецкую армию!
— За братскую могилу! — добавил Мааг.
Они опустошили бутылки. Керн вытер рот.
— Откройте окно, — буркнул он.
— Тебе надо, ты и открывай, — возразил Мааг, однако все-таки поднялся и распахнул окно. Вернувшись к столу, он остановился за спиной у Штайнера и нагнулся над ним.
— Это точно не от него.
— Конечно, нет, — согласился Керн. — Я с самого начала так говорил. Есть солдаты, которым повышение в звании противопоказано. Стоит им слегка возвыситься над остальными, как тотчас становится понятно, какого они цвета. Проклятые голубые. — И он выразительно посмотрел на Крюгера. Тот постепенно залился краской и потянулся за пустой бутылкой.
— Еще одно слово, — произнес он угрожающим тоном, — и я разнесу это о твою башку!
Керн махнул рукой, мол, не заводись.
— Успокойся, — произнес он. — У меня по части бутылок опыта куда больше, чем у тебя. И все равно от тебя воняет, как от последней шлюхи.
— Ничем от меня не воняет, — взревел Крюгер. — Это от Штайнера воняет.
Все вокруг захихикали, даже по серьезному лицу Фабера и то скользнула тень улыбки. Все дружно посмотрели на Штайнера. Но тот укоризненно покачал головой.
— Прошу прощения, обер-ефрейтор Крюгер, — произнес он серьезным тоном.
Своим спокойствием он вывел Крюгера из себя. Когда же Штайнер добавил, что если закрыть глаза на их дружбу, то со старшими по званию так не разговаривают, Крюгер вскочил из-за стола и заорал:
— Засунь свое звание себе сам знаешь куда! При чем здесь какие-то звания! Все дело в вонище, голой вонище.
Он прервал свою гневную тираду, чтобы перевести дыхание, как вдруг заметил, что Шнуррбарт что-то пишет на листке бумаги, который взялся у него неизвестно откуда.
— Что ты там пишешь? — подозрительно поинтересовался он.
— Всегда приятно узнать что-то новое, — серьезно ответил Шнуррбарт. — Голая вонища. Здорово сказано.
Крюгер выпятил подбородок.
— Ну и что? — спросил он с вызовом. — А ты думал, на вони есть одежда?
— Да нет, — ухмыльнулся Шнуррбарт. — А вот та, что на тебе, явно воняет.
В это мгновение в комнату вошел лейтенант — осанистый, с решительной походкой. Его серо-голубые глаза, казалось, были готовы пробуравить сидящих за столом насквозь. Те тотчас вскочили и отдали честь.
— Вольно, — скомандовал он и шагнул к столу: — Еще день, а вы уже пьете.
Его слова прозвучали скорее как утверждение, нежели вопрос. Затем его взгляд упал на Штайнера, стоявшего по другую сторону стола.
— А это кто?
Штайнер тотчас встал по стойке «смирно» и отрапортовал:
— Штабс-ефрейтор Штайнер. Только что вернулся из госпиталя.
Глаза лейтенанта широко раскрылись от изумления.