— Я не ожидал, что он вернется так скоро. Надеюсь, от него не будет неприятностей.
— Этого нам только не хватало! — Штрански презрительно хохотнул. — Я его обработаю. Станет как шелковый, будьте уверены.
Он посмотрел на часы.
— Да, уже поздновато. Поставьте в известность роты и проследите за тем, чтобы были выделены новые вестовые. Я же пока подыщу себе нового ординарца.
Трибиг отсалютовал и вышел. Лицо его было серьезным. Вернувшись к себе, он обзвонил роты, довел до их сведения сложившуюся обстановку и распорядился выделить по человеку в батальонные вестовые. После чего придвинул стул к окну и сел, рассеянно глядя на светлые склоны гор. Ощущение было такое, будто где-то в груди открылась гноящаяся рана и теперь отравляет ему кровь. Возвращение Штайнера явилось для него ударом. Все предыдущие месяцы были сплошными мучениями. Стоило зазвонить телефону, как на лбу выступали бисеринки пота. Перед каждой встречей со Штрански он дрожал как осиновый лист; вечно напряженные нервы едва не довели его до нервного срыва. И хотя Штайнер, похоже, не собирался болтать, угроза оставалась и останется таковой, пока Штайнер не замолчит раз и навсегда.
И пока Трибиг в отчаянии ломал голову, как это можно сделать, ему вспомнилось, что Штрански вызвал сегодня Штайнера к себе. Их взаимная неприязнь была ему хорошо известна. Может, попытаться на ней сыграть? Должен же быть какой-то способ.
Трибиг положил локти на подоконник и закрыл глаза. Все будет зависеть от того, как пройдет беседа, решил он. Если он не ошибается относительно Штайнера, то командира батальона ждет разочарование. И хотя его собственное благополучие в немалой степени зависит от успеха этой беседы, он почему-то испытал злорадство при мысли о том, в какое щекотливое положение поставил себя Штрански. Потому что еще неизвестно, чем все это может для него обернуться. Трибиг задумался еще сильнее, и на душе у него стало тревожно. Ну как он только позволил втянуть себя в эту авантюру! И вот теперь приходится ломать голову, каким образом из нее выкрутиться.
А все потому, что Штрански в своем рапорте начальству о событиях, произошедших вечером накануне наступления русских, слегка перестарался, расписывая собственный вклад в успех контратаки. Согласно его отчету, лишь благодаря его личной инициативе удалось отбить внезапную атаку противника на позиции второй роты, оборонявшей высоту 124,1. Из донесения следовало, что Штрански на пару со своим адъютантом в самый последний момент появился среди готовых броситься в бегство солдат и личным примером не только смог предупредить панику, но и повел их за собой в контратаку. Штрански честно признался адъютанту, что в награду за якобы проявленный героизм рассчитывал получить Железный крест.
— Если вас спросят, вы должны подтвердить все детали, Трибиг. Вы ничем не рискуете, ведь вы единственный свидетель. Мейер погиб, так что никто не сможет вас опровергнуть. Не переживайте, все так поступают. Если документы пройдут, вы получите крест второй степени.
Искушение было велико. Да и вообще, мог ли он ответить начальнику отказом?
На следующий день рапорт был отправлен в штаб полка. Брандт понял намек и сообщил Штрански, что тому положен Железный крест первой степени. Правда, счел нужным добавить, что в таких случаях полагается два свидетеля и рядом с подписью Трибига должна стоять подпись командира роты. На что Штрански возразил, что, мол, Мейер погиб. В таком случае, предложил Штраус, он должен обратиться к тому, кто на тот момент выполнял обязанности заместителя Мейера. Если же таковой свидетель по каким-то причинам будет отсутствовать, он будет вынужден положить прошение о награде в стол и держать там до тех пор, пока тот не вернется. Имя Штайнера не упоминалось, Штрански тотчас понял, о каком свидетеле идет речь.
— Да, щекотливое дельце, — признался он тогда Трибигу. — Но идти на попятную поздно. Слишком многое поставлено на карту.
Чем больше Трибиг размышлял об этом, тем больший пессимизм овладевал им. Но Штрански прав. Пути к отступлению для них отрезаны, и коль они взялись за дело, его следует довести до победного конца. Правда, скорее всего Штайнер откажется поставить свою подпись. В таком случае Штрански будет вынужден от него избавиться как от опасного свидетеля. Но это уже проблема Штрански. Впрочем, такую горячую голову, как Штайнер, нетрудно вынудить на какой-нибудь необдуманный поступок, и тогда уже никакой Брандт не сможет взять его под свое крыло.
12
Когда Штайнер предстал перед батальонным командиром, последний встретил его сдержанно и даже предложил сесть. Правда, взводный не спешил воспользоваться этим предложением и остался стоять.