Воцарилось молчание, могильное молчание; на какое-то мгновение Штайнеру даже показалось, будто он остался в комнате один. Не проронив ни звука, он ждал, как на это отреагирует Штрански. При этом он чувствовал себя человеком, который, бросив вниз по склону горы камешек, увидел, как прямо у него на глазах с грохотом обрушился оползень. И тем не менее Штрански даже не шелохнулся. Ярость проявила себя лишь злобным огнем в глазах.
— Вы забываетесь, Штайнер, — процедил он сквозь зубы.
На секунду Штайнер даже испугался его ярости, однако сумел стряхнуть с себя страх, этот продукт многолетней воинской дисциплины, и поднял голову.
— А вы забыли про наше с вами соглашение, — холодно возразил он. — Если вы неуютно чувствуете себя, стоя на позициях равенства, что ж, мы можем вернуться к уставным отношениям.
Штрански посмотрел на свои руки.
— Ваша дерзость может проистекать лишь из вашей глупости, — отеческим тоном произнес он. — Проистекай она из мужества, я бы, возможно, не оставил ее безнаказанной, хотя и восхитился бы ею.
Он резко поднялся и несколько раз прошелся взад-вперед по комнате. Затем подошел к Штайнеру и встал перед ним. Тот остался сидеть на стуле, глядя на него снизу вверх.
— Таких, как вы, я встречал уже не раз, — продолжал тем временем Штрански. — И я всегда уничтожал их как омерзительных паразитов. Во время нашей первой встречи я сказал вам, что вы переоцениваете важность своей персоны. Если вы считаете, что способны произвести на меня впечатление, то глубоко ошибаетесь. В моих глазах вы не более чем наглый грубиян с замашками преступника, которого так и тянет наложить свои лапы на то, что принадлежит товарищу.
Штайнер медленно встал со стула. Бросив взгляд вниз, на собственные руки, он с удовлетворением отметил, что те не дрожат.
— Вы еще об этом пожалеете, — негромко сказал он.
Штрански правой рукой отряхнул рукав.
— За одно только это замечание, — процедил он, — дома я бы спустил на вас всех моих собак и вы бы бежали от них, пока до крови не сбили бы ноги.
— Мы не дома, — возразил Штайнер.
— Вскоре вы пожалеете, что оказались здесь.
Штрански повернулся к Штайнеру спиной, подошел к столу, снял телефонную трубку и вызвал Трибига.
— Жду вас у себя, — произнес он и вновь обернулся к Штайнеру. Тот стоял, небрежно прислонившись к стене. — Встать по стойке «смирно»!
Штайнер сделал шаг вперед и опустил руки.
— Вскоре вы и этому научитесь! — рявкнул Штрански. В этот момент вошел Трибиг. При виде Штайнера кровь прилила к его бледному лицу.
— Вы вызывали меня, герр гауптман? — обратился он к своему начальнику.
Штрански закурил сигарету, аккуратно положил горелую спичку в пепельницу и кивнул.
— Как там идет строительство моего блиндажа?
— Солдаты приступили к его сооружению, — отрапортовал Трибиг. — Работа продвигается медленно, так как земля чересчур твердая.
— И какой он уже глубины?
— Около полуметра.
— Блиндажу полагается быть трехметровой глубины. Штабс-ефрейтор Штайнер будет сегодня вечером занят на его сооружении до тех пор, пока не достигнет требуемой глубины.
— Сегодня вечером? — удивился Трибиг.
— Именно так. Сегодня вечером. Более того, сейчас он немедленно приступит к работе. Выдайте ему необходимый инвентарь. Я возлагаю на вас ответственность за то, чтобы к завтрашнему утру блиндаж был готов.
— Слушаюсь, герр гауптман, — пролепетал Трибиг. Штайнер молча слушал их разговор. Лицо его ничего не выражало. Наконец Штрански повернулся к нему:
— Подождите на улице.
Гауптман дождался, пока он выйдет, и лишь потом заговорил снова:
— Хочу попробовать найти к этому парню другой подход.
— Он что, отказался? — испуганно спросил Трибиг.
Штрански отрицательно покачал головой:
— Я передумал. Мы отзываем документы. Я завтра утром пойду к Кизелю. А теперь послушайте меня.
Излагая свой план, Штрански расхаживал взад-вперед по комнате. Трибиг слушал внимательно; испуганное выражение постепенно оставило его лицо.
Выйдя на улицу, Трибиг застал Штайнера рядом с домом. Тот стоял, засунув руки в карманы, и курил.
— Пойдемте за мной, — приказал ему Трибиг. Они обогнули дом и вышли в сад.
— Инвентарь находится вон там, — сказал Трибиг, указывая куда-то вдоль стены дома. Несмотря на темноту, Штайнер сумел разглядеть кучу выкопанного грунта и темный прямоугольник в земле. Он шагнул ближе и заглянул в него. Затем повернулся к Трибигу — тот нервно наблюдал за ним.
— А ты зачем здесь нужен? — спросил Штайнер, не вынимая изо рта сигареты.