— Сколько человек у вас осталось?
Штайнер окинул его презрительным взглядом.
— Еще не считал, — буркнул он в ответ.
— Тогда немедленно сосчитайте. Пойдете в атаку через пять минут. С ударным отрядом. Заходите с юга. Как только окажетесь внутри завода, выпустите зеленую ракету. Это сигнал для меня, что можно следовать за вами с остальной ротой. Приказ командира батальона.
В комнате воцарилось молчание. Трибиг смотрел на каменные лица солдат. Не дождавшись ответа, он пожал плечами.
— Приказ батальонного командира, — повторил он уже чуть мягче и, с минуту поколебавшись, добавил: — Да, чуть не забыл. Вы должны сорвать красный флаг и принести его командиру. Он ему очень нужен.
— Чтобы вытереть им задницу? — громко спросил Шнуррбарт.
Трибиг обернулся:
— Что вы себе позволяете? Немедленно встать, когда с вами разговаривает старший по званию!
Услышав последние слова лейтенанта, Штайнер демонстративно положил на стол ноги и закурил.
— Только не надо изображать перед нами начальника, — произнес он, не вынимая изо рта сигареты. — К тому же я бы тебе посоветовал лишний раз не действовать Шнуррбарту на нервы. После того как его в последний раз ранило в голову, он имеет привычку без разбору стрелять в первого встречного. Не забывай, что на заводском дворе он окажется раньше тебя.
— А это здесь при чем? — огрызнулся Трибиг.
Штайнер сочувственно покачал головой и посмотрел на Шнуррбарта. Тот был готов на месте испепелить лейтенанта презрительным взглядом.
— Все очень просто, — пояснил Шнуррбарт. — Если мы окажемся на заводе раньше вас, вы, соответственно, будете там после нас, и кто поручится, что шальная пуля не встретит вас в темноте.
Услышав такие речи, Трибиг побледнел. Штайнер языком передвинул сигарету из одного уголка рта в другой. Трибиг смотрел на него, не веря собственным ушам. Штайнер впервые говорил с ним подобным тоном в присутствии подчиненных. Нужно в срочном порядке что-то сделать, чтобы не растерять остатки собственного достоинства, подумал Трибиг. Однако страх перед Штайнером перевешивал все остальные эмоции, и в результате Трибиг выбрал не самый удачный способ восстановить свой авторитет в глазах остальных солдат.
— Ваши слова я доведу до сведения командира. Это я вам обещаю.
Голос его дрожал, и со стороны могло показаться, что лейтенант вот-вот расплачется.
Штайнер презрительно посмотрел на него.
— Не понимаю, какая тебе будет от этого польза, — произнес он. — Или ты думаешь, что найдется кто-нибудь, кто подтвердит твои обвинения?
Штайнер повернулся к Крюгеру:
— О чем мы здесь говорили?
Крюгер ухмыльнулся:
— О действиях ударного отряда.
— Вот видите, — произнес Штайнер, оборачиваясь к Трибигу. — Ведь вы офицер, если не ошибаюсь? Зачем вам лизать задницу начальнику?
Голос Штайнера звенел презрением. Трибиг несколько раз открыл было рот, чтобы возразить, но почувствовал полную бессмысленность этого. Он в упор посмотрел в лица сидевших за столом солдат, словно хотел запечатлеть их в своей памяти.
— Ну что ж, — прошептал он наконец и вышел вон. Когда дверь за ним закрылась, в комнате еще несколько минут царило молчание. Первым заговорил Фабер:
— Не будь меня здесь, я бы ни за что не поверил. Легко могу себе представить, что за этим последует.
Штайнер презрительно тряхнул головой.
— Ничего за этим не последует, вот увидишь, но кое-что все-таки произойдет, о чем ты даже не догадываешься.
Он встал и повернулся к Крюгеру:
— Сколько нас осталось?
— Человек двадцать.
— С нас хватит. Пусть приготовятся.
С этими словами он вышел вон. Оставшиеся солдаты потянулись за оружием.
— Что за свинство! — выругался Крюгер. — Разве могут несколько несчастных ублюдков вроде нас занять целый завод? Это безумие, вот посмотрите.
С этими словами он перебросил через плечо винтовку и встал, положив на стол кулаки.
— Вы что, рехнулись? — повторил он. Все посмотрели в его сторону, а он расхохотался безумным смехом: — Сначала Дитц, затем Ансельм, после него Профессор, за ним Голлербах и Пастернак. А сегодня Керн и Мааг. Знаете, что я думаю?
Он поочередно посмотрел на каждого из них.
— Вот увидите, никто из нас, несчастных ублюдков, сегодня не вернется с плацдарма живым. Помяните мои слова.
Шнуррбарт кивнул: