— Ты заметил, из какого окна?
— Мне и без очков видно, — буркнул Шнуррбарт. — Там у них пулемет.
— Похоже на то, — согласился Штайнер и поднялся на колени. Солдаты нервно заворочались, с напряжением всматриваясь в темный силуэт завода.
— Вот дерьмо так дерьмо! — пробормотал Крюгер, глядя, как Штайнер, перебросив через шею автомат, схватил связку гранат и на четвереньках пробрался через дыру в заборе. Дальше он двигался ползком. Примерно посередине расстояния, отделявшего его от завода, зияла воронка. Штайнер осторожно заполз в нее и дождался, когда из окна вырвется новая вспышка. Потная рубашка прилипла к спине; Штайнер стиснул зубы. Еще ни разу в жизни ему не было так страшно. Он положил голову на согнутые в локтях руки. Все его тело сотрясала дрожь. Провались она к дьяволу, геройская смерть, подумал он и зажмурился.
14
После разговора со Штайнером Трибиг направился прямиком к командиру батальона. Задыхаясь от ярости, он выложил Штрански все до последнего слова.
— Такое невозможно терпеть дальше! — подвел он итог, забыв о своей обычной подобострастной манере.
Штрански сидел за столом и курил. Лицо его оставалось безучастным. Когда Трибиг закончил свой рассказ, он лишь презрительно пожал плечами:
— Вы знаете не хуже меня, что этот тип многое себе позволяет. С точки зрения устава выбор средств воздействия на него у меня ограничен. С точки зрения устава, лейтенант Трибиг.
Штрански злорадно улыбнулся:
— Но есть и другие способы.
После этих слов он предложил адъютанту сесть за стол, а сам задумчиво посмотрел на потолок. Возникла пауза, во время которой Трибиг успел рассмотреть комнату. После неудачной атаки сегодня утром он приложил все усилия к тому, чтобы найти приличное помещение для командного пункта. В конечном итоге его выбор пал на квартиру на третьем этаже с окнами во двор, в окружении еще нескольких домов.
— Чем выше, тем лучше, — решил он тогда. — Неизвестно, как завершится вся эта катавасия, но если русские предпримут контратаку, уж лучше пусть они будут под нами, чем наоборот.
Молчание затягивалось. Наконец Штрански, судя по всему, принял для себя решение.
— Я бы посоветовал вам избегать стычек со Штайнером, — произнес он устало. Трибиг открыл было рот, чтобы защитить себя, однако Штрански его опередил: — Ничего. Что сделано, то сделано. И хотя мне это не нравится, уже ничего не изменишь. Главное, будьте осторожны впредь, вот мой вам совет.
Командир батальона посмотрел на часы.
— Времени у нас в обрез. Через пять минут Штайнер пойдет в атаку, вы должны последовать за ним с остальной ротой. Пробьется он на завод или нет, это его личное дело. Вы же должны делать свое дело, а именно: проследите за тем, чтобы он оттуда уже не вышел. Если вы этого добьетесь, то через несколько дней станете обер-лейтенантом, это вам обещаю я, командир батальона гауптман Штрански.
— Вы это серьезно? — не поверил собственным ушам Трибиг.
Губы гауптмана скривились в злорадной улыбке:
— Когда я что-то обещаю, то в этом не стоит сомневаться. Кстати, хочу поставить вас в известность, что я уже предпринял меры к тому, чтобы получить перевод во Францию. Думаю, приказ последует в самые ближайшие дни. Возможно, — он улыбнулся еще выразительнее, — я мог бы и за вас также замолвить словечко. Если, разумеется, у вас не найдется возражений по поводу того, чтобы продолжить исполнять обязанности моего адъютанта, но уже в каком-нибудь тихом французском городке.
Что-что, а это известие явилось для Трибига полной неожиданностью. Несколько секунд он сидел, открыв рот. То, что он услышал, мгновенно затмило все унижения, которые ему приходилось терпеть от командира батальона. От одной только мысли о том, что он может снова оказаться во Франции, голова у него пошла кругом, как у пьяного.
— Вы даже не представляете, как я был бы вам за это благодарен, — наконец пролепетал он.
Штрански снисходительно кивнул:
— У вас будет возможность продемонстрировать мне свою благодарность — причем очень скоро.
В следующее мгновение голос гауптмана изменился — теперь он звенел сталью:
— Освободите меня от этого мерзкого типа Штайнера, и я гарантирую вам, что вы вернетесь с войны живым. Он же не должен вернуться, даже если для этого вам придется убить его собственными руками. Я должен знать, что он мертв, мертв, мертв!
Лицо Штрански было искажено злостью. Трибиг даже отшатнулся в ужасе — таким он его еще ни разу не видел.