— Каждый раз одно и то же, — пожаловался он, преодолевая вслед за Шнуррбартом последние ступени. — Этот гаденыш снова пытался нас напугать. Готов спорить на что угодно, что так и было…
Крюгер не договорил. Они уже дошли до двери и, войдя внутрь, тотчас увидели убитых русских. Штайнер стоял спиной к окнам — взгляд его был прикован к узкой железной двери в задней стене. Судя по всему, она вела на самый верх башни.
Встав рядом с убитыми русскими, Шнуррбарт и его товарищи посмотрели на мертвых и покачали головой.
— Радиостанция, — произнес Шнуррбарт и перевел взгляд на Штайнера. Тот как ни в чем не бывало менял в автомате магазин. — Отличная работа. Они тебя заметили?
— Было слишком темно, и я не успел им представиться, — ответил Штайнер, после чего подошел к железной двери и подергал ее за ручку. Она оказалась не заперта. — Надо снять флаг, — пояснил он. — Шнуррбарт, ты пойдешь вместе со мной. Вы двое ждите нас здесь. Следите за тем, чтобы путь к отступлению был свободен.
— На кой черт тебе сдался этот вонючий флаг? — буркнул Крюгер. — Если русские сообразят, что здесь происходит, нам всем крышка.
Шнуррбарт выразил полное свое с ним согласие — зачем тратить драгоценные мгновения на флаг, не разумнее ли, пока не поздно, спуститься вниз. Но Штайнер не желал даже слушать их доводы.
— Дело не во флаге, а совсем в другом. Если вам страшно, что ж, бегите вниз. Никто вас не держит.
С этими словами он повернулся и шагнул в дверь.
— Упрямый осел, — буркнул Шнуррбарт и последовал за ним.
Они двинулись вверх по истертым ступеням очередной винтовой лестницы, на этот раз гораздо более узкой и крутой, которая привела их в темную комнату. Штайнер посветил фонариком. Комната была круглой формы и без окон; на полу толстый слой пыли. В центре оказалась железная приставная лестница с широкими плоскими перекладинами, которая, в свою очередь, уходила вверх к прямоугольному отверстию в потолке, где упиралась в деревянный люк. Штайнер быстро забрался по ней и нажал на крышку люка. Та поддалась давлению его ладоней и открылась. Еще мгновение — и они стояли на крыше башни под россыпью звезд. Крыша оказалась плоской, окруженной парапетом высотой по колено. В одном углу площадки, прикрепленный к стене железными скобами, возвышался, поскрипывая, флагшток. Флаг колыхался на свежем ветру, напоминая огромную темную тень. Ветер дул с моря и приятно освежал лица. Над городом опустилась тишина. Было темно и тихо. Лишь то здесь, то там виднелось зарево пожаров, отбрасывая отблески в темные ущелья улиц или проливаясь огнем искр на крыши домой. Отсюда, с высоты башни, пожары эти казались чем-то совершенно невинным, этакими волшебными фонариками. Еще дальше на фоне ночного бархата неба к звездам устремлялись вершины гор, а от горизонта до горизонта через все небо раскинулся Млечный Путь.
— Интересно, которая из них наша? — произнес Шнуррбарт.
— Что которая? — не понял Штайнер.
Шнуррбарт помахал рукой на небо:
— Звезда. Моя мать обычно говорила, что у каждого из нас есть своя звезда, — сказал он и умолк. — Ты все еще обижен на меня? — спросил он в конце концов.