— Это же наши! — кто-то возмущенно взревел рядом с ним.
Трибиг ничего не ответил. Он, словно каменный, застыл на месте, в ужасе видя, как солдаты его роты бегут к лежащему на полу солдату. Первый, подумал он. Это был первый человек в его жизни, которого он убил, и от этой мысли внутри него поднялась волна ликования. Она поглотила лейтенанта с головой, едва не сбив с ног своей могучей силой, превратила его лицо в жуткую ухмыляющуюся маску. Внезапно позади себя он услышал голос Шульца. И в этот же миг до него дошло, что треск русских автоматов прекратился. Фельдфебель встал рядом с ним.
— Что случилось? — спросил он. Трибиг в ответ лишь пожал плечами, отрешенно глядя, как из темноты коридора выскочили еще три фигуры и бросились к солдатам, которые обступили убитого. Лейтенант увидел, как они остановились, как согнулись над телом; внезапно сердце его заколотилось с такой страшной силой, что он был вынужден прижать к груди обе ладони. Шульц покосился на него, а потом тоже направился туда, где стояли солдаты.
Внезапно Трибиг увидел, что рядом с убитым на колени опустился Штайнер. Он расстегнул на товарище рубашку и, плотно сжав губы, смотрел на мертвое тело. Затем поднял голову и спросил у Крюгера:
— Как это случилось?
Он говорил так тихо, что слова был о почти невозможно разобрать.
— Не знаю, — буркнул Крюгер. — Когда мы завернули за угол, он со всех ног бросился навстречу свету. Я было побежал за ним, но Фабер меня удержал. А потом…
Крюгер нахохлился и встал рядом с другими солдатами.
— Что потом? — потребовал Штайнер.
Но Крюгер не ответил. Вместо него заговорил Фабер:
— Потом кто-то открыл огонь. Мы упали на пол, чтобы дождаться, когда стрельба прекратится. Ничего не понимаю, — он покачал головой. — Они ведь видели, что это свои.
Штайнер кивнул. Неожиданно он со всей ясностью понял, какая драма только что разыгралась здесь. Какое-то время он продолжал смотреть Шнуррбарту в лицо — казалось, прямо у него на глазах оно рассыпалось, словно битая штукатурка, — затем медленно выпрямился.
— Кто стрелял? — спросил он. Впрочем, ответ он уже знал. Солдаты молчали, но взгляды всех до единого были устремлены в одном направлении. Штайнер поднял фонарик. Луч упал на бледное лицо, высветил пару нервно бегающих глаз. Внезапно в подвале установилась гробовая тишина.
— Возьми с собой пару солдат! — велел Штайнер Крюгеру. — Обороняйте угол. Русские будут здесь с минуты на минуту.
Отдав приказ, Штайнер подошел к лейтенанту. Солдаты нехотя последовали за ним.
— Ты зачем стрелял? — спросил Штайнер и встал напротив Трибига, пытаясь перехватить взгляд испуганно бегающих глаз. Тот молчал. Тогда Штайнер повторил вопрос. Трибиг зажмурился, ища спасения от бьющего в глаза луча фонарика.
— Заткнись! — огрызнулся он.
Штайнер почувствовал, как у него защипало в глазах, а к горлу подкатил комок.
— Ты мерзкая скотина! — произнес он прерывающимся голосом. И в этот момент за поворотом коридора застрекотала автоматная очередь — в том месте, где заняли оборону Крюгер и его солдаты. В тесном подвале она, казалось, грохотала громче, чем артиллерийская канонада. Солдаты пришли в движение. Они попытались проскользнуть мимо Штайнера в дальнюю часть помещения, но он перегородил им дорогу.
— Всем оставаться на своих местах! — скомандовал он и, вскинув автомат, прицелился в них. Солдаты в ужасе прижались к стене.
— Стоять! — прорычал он, видя, что Трибиг вот-вот пустится в бегство. Прыжок — и он был уже рядом с лейтенантом. Мгновение — и тот был в его руках. Трибиг попытался оказать сопротивление. Он бросил на пол автомат и налетел на Штайнера с кулаками. Не ожидая от труса такой прыти, Штайнер на миг пошатнулся. Ему мешал фонарик, и он заткнул его за пояс. В темноте мимо него промчались солдаты, хотя он вновь приказал им оставаться на месте. Трибиг размахивал кулаками, как безумный. А еще он надрывно дышал — так громко, что, несмотря на стрельбу, Штайнер отчетливо слышал каждый такой всхлип. Надо сказать, что отбиваться от обезумевшего Трибига было непросто. В конце концов терпение Штайнера лопнуло. Схватив автомат обеими руками, он со всей силы ударил противница прикладом — один раз, второй, третий. Затем вытащил из кармана фонарик и посветил. Трибиг лежал на полу. От правого глаза до подбородка кожа лопнула, и теперь в открытый для крика рот ему текла кровь. Но Штайнер не дал ему закричать. Схватив поверженного противника за китель, он рывком поднял его на ноги.