— Так это вы, герр Кизель?
— Как видите, герр Штрански. И у меня для вас есть новость.
Кизель подождал, когда Штрански тоже сядет, и лишь потом заговорил снова:
— Меня прислал командир полка. Не могли бы вы доложить, что со второй ротой?
Штрански облизнул пересохшие губы и попытался, насколько это было в его силах, сохранить невозмутимость.
— Последнее донесение пришло от Трибига, — произнес он так, будто речь шла о какой-то мелочи. — Но вы и без меня знаете, кто такой Трибиг.
Правда, стоило ему посмотреть на Кизеля, как под ледяным взглядом адъютанта командира полка от его сардонической усмешки не осталось и следа.
— Я не стал воспринимать его слова серьезно, — уклончиво добавил он.
Кизель продолжал молчать, и от этого молчания гауптману сделалось не по себе. Он нервно потер висок.
— Почему вы меня спрашиваете? — поинтересовался Штрански.
— Последнее донесение пришло от Штайнера, — ответил Кизель, беря со стола лист бумаги, который он только что туда положил. — Он сообщает, что Трибиг убит, а рота окружена в подвале завода. Неужели вы не в курсе?
Кизель буквально буравил взглядом мертвенно-бледное лицо гауптмана.
Штрански безмолвно шевелил губами.
— Невозможно! — произнес он наконец сдавленным шепотом.
Кизель с деланым спокойствием посмотрел на него.
— Так вы не в курсе? — спросил он, изображая изумление. — Я почему-то полагал, герр Штрански, что у вас налажена связь со второй ротой.
Теперь в голосе адъютанта слышалось откровенное презрение.
Штрански же в срочном порядке пытался собраться с мыслями. Чтобы выиграть время, он закурил. Правда, пальцы его при этом дрожали так сильно, что он испугался, как бы Кизель этого не заметил, и потому положил сигарету на край стола.
— Я ничего не понимаю, — произнес он растерянно.
В дверь постучали, и в комнату вошел высокий, широкоплечий мужчина в лейтенантской форме. На пороге он на мгновение замешкался, но затем отдал честь.
— Вы прибыли чуть раньше, чем я ожидал, — произнес Кизель, вставая. — Вы знакомы с лейтенантом Голльхофером? — обратился он с вопросом к гауптману, а когда тот покачал головой, продолжал: — На протяжении последних восьми дней лейтенант командовал инженерным взводом. Полковник Брандт приказал ему сменить вторую роту. Больше времени на разговоры с вами у меня нет. Вы должны, как и планировалось, перевести батальон на новые позиции. Командир полка ждет вас у себя в штабе в девять утра.
Кизель проговорил эти слова быстро, на одном дыхании, после чего вместе с лейтенантом вышел в коридор. Вместе, бок о бок, они спустились по лестнице и вышли на улицу. Там, почти вплотную к стене, сгрудились несколько солдат и о чем-то перешептывались.
— Вы знаете, что делать? — спросил Кизель. Голльхофер кивнул. Они посмотрели поверх забора на темные очертания завода. Кизель нервно кусал губы, но затем на прощание пожал лейтенанту руку.
— Надеюсь, что вам повезет. Главное — быстрота, в противном случае есть опасность потерять с нами связь. Удачи вам!
Он проследил взглядом, как взвод растворился в предрассветных сумерках, после чего поспешил к перекрестку, где его поджидала машина.
— В штаб! — распорядился он, садясь рядом с шофером. — И как можно быстрее!
Кизелю казалось, что в последние два часа он только и делал, что разъезжал на машине. Подъехав к новому командному пункту, он отправил машину обратно. Спустя полчаса она вернулась вместе с лейтенантом Штро, который доложил ему, что его немедленно хочет видеть полковник Брандт. Возложив на Штро обязанности по обустройству нового штаба, он вернулся в старый штаб, где застал Брандта в состоянии крайнего возбуждения.
— Я нарочно воздерживался от каких-либо контактов со Штрански, — признался ему Брандт. — Я хочу, чтобы вы съездили к нему и выяснили, что там у них происходит.
После чего поведал Кизелю о странных радиодонесениях и отданном Голльхоферу приказе вызволить попавшую в окружение вторую роту.
— Немедленно поезжайте к Штрански, — подвел итог командир полка. — Я хочу видеть его у себя на новом командном пункте в девять утра. Если же он вновь возьмется за свои фокусы, обещаю, на этот раз это ему с рук не сойдет. Я буду ждать вас у себя.